Затем сели за столы, потом танцы.
Стоим с Ляпидевским и Утесовым. Толя вспоминает, как Утесов выступал в Кремле на встрече челюскинцев:
- Помнишь, Леонид, спели вы все, а затем подзывает тебя Ворошилов и говорит: "Давайте лучше что-нибудь из южных песен".
- Да, как же, - смеется Утесов, - я даже не поверил ушам.
- Ну я ясно слышал. Это и Сталин сказал Климу, - глаголит Ляпидевский. - А потом что творилось в зале, когда ты объявил: "Популярная южная песенка "С одесского кичмана".
Оба смеются. Затем Утесов рассказывает, весьма выразительно, как накануне, во время торжественного заседания в честь 20-ти летия ВЛКСМ в Большом театре собрались за сценой артисты:
- Все с орденами. А я нацепил свое единственное отличие - значок железнодорожника и иду. Общее смущение. Все всматриваются, затем - вздох облегчения и радостно: "А, здравствуйте, Леонид Осипович"
Переживает Утесов весьма отсутствие ордена. Илья Мазурук рассказывал о готовящейся экспедиции по смене экипажа "Седова".
- Поедем, Лазарь, зимовать. Интереснейшее дело. Корабль вступает в самую драматическую полосу - пройдет мимо полюса. Поедем?!
Я обещал потолковать с редакцией. Хорошее дело. Леопольд сегодня встретил это довольно сухо:
- А кто останется в лавке? - спросил он.
25 ноября
Сейчас вернулся от Кокки. Закончили с ним первый этап работы над книгой - стенографирование его рассказов о перелете. Он опять очень много и тепло вспоминал о Бряндинском. Рассказывал, что ищет сейчас штурмана.
- Главное, чтобы понимал в операторском деле и радионавигации, а штурманом уж я как-нибудь сам буду.
Рассказывал, что перепробовал нескольких - не выходит. Одного возил, возил вокруг Москвы при плохой видимости, вывел на Фили, оттуда прошел мимо Тушина на "наш аэродром - ничего не соображает". Другой стучать не может ("Зачем, раз радио есть?").
Сегодня он вспомнил, как Бряндинский улетал в полет на восток. Один ребенок только родился, второй болел, лежал почти при смерти - он полетел. Скучал, конечно. Зато сколько радости было во Владивостоке, когда узнал, что все в порядке. Прямо на голове ходил в присутствии комфлота.
Сегодня Кокки опять ходил на высоту. Все пытался перебить свой рекорд с грузом.
- Не выходит, Лазарь. Как ни бьюсь, не получается. Прямо ума не приложу, что сделать. Сегодня был на 10. И дальше не идет. Но я его дожму. Мне иначе нельзя - разрешение-то получил. Я уж из-за этого от отпуска отказался.
Вспоминали, как он ездил заграницу и привез обратно валюту. Жена особенно возмущалась: "Сколько чулок можно было приобрести!".
Володя очень гордится своей авиационной семьей. Один брат - Костя - уже летает испытателем на первом заводе.
- Сегодня ушел на высоту и потерялся. Прямо все обмерло: сам летаешь ничего, а тут поди вот..
Второй брат кончил авиашколу, третий - сдает зачеты. "Хочу чтобы в части пошли".
Книжкой очень заинтересован. Каждый раз спрашивает у стенографистки: сколько написали, интересуется, как будет оформлена, хватит ли материала, интересно ли получится.
18 ноября был у меня очень интересный человек - полковник Полынин. Он бывал заграницей, был в Испании, в Китае. Рассказывает много занятного. Кое-что мы опубликовали.
Вчера Коссов во время дежурства рассказывал о старых репортерах. Был у нас такой Локшин. Его любимая поговорка была: "Я могу писать, как Тургенев, только акцент мешает".
Хочется записать, как внимательно Сталин следит за газетой. Раньше мы много давали петитом и даже нонпарелью. Сталин порекомендовал этого не делать, так как газету читают и люди не шибко грамотные, а им петит разобрать трудно.
Бывало давали по несколько клише на полосу. Он заявил, что лучше не перебарщивать - не делать из политической газеты картинку. Одно, много два клише на полосу - и хватит.
Последнее время у нас вся газета состояла их крупных кусков, на каждой полосе подвал. Сталин посоветовал давать не больше одного подвала в номер (и то - публицистический или теоретический), а остальное - мелкий материал, а то трудно газету читать. Это оказалось сделать не так легко. Многие отделы до сих пор не могут перестроиться. В итоге резко возрос спрос на информацию. В иные дни даем по 3 полосы. Все что сдаем - на ходу, инстатум насуенди{52} идет в номер.
18 декабря
Вот и похоронили Валерия Чкалова. Это было страшно и неожиданно. 15 декабря около двух часов дня меня разбудил звонок Мартына .
- Правда, что с Чкаловым что-то случилось?
Я поднял Левку. Немедля позвонили на 22-ой завод. Подошел Громов, очень взволнованный:
- Что-то произошло. Вылетел и не сел. Байдуков вылетел на самолете искать.
Позвонили Белякову. Тоже горячий:
- Что-то случилось, а что - не знаю.
Через полчаса вернулся Байдук, обшарил все, ничего не нашел. Я звонил Кокки - его нет. Славка притих, испуганный.
В 8-20 мне позвонил Александров. Ему сообщили из "Скорой помощи", что Чкалов разбился и доставлен в Боткинскую. Немедленно позвонили Шимелиовичу, гл. врачу.
- Да, верно.
- В каком положении? Живой?
- Труп. Приезжайте.
Страшно. Вызвали машину, поехали туда.
Встретил растерянный главврач.
- Только что был Ворошилов. Пойдемте.
- Как произошло?
