С Северо-западного фронта приехал наш корреспондент Сережа Бессуднов. Рассказывает, что окруженная в оные времена немецкая 16 армия все еще стоит на месте. Немцы расширили коридор, связывающий ее с основными войсками (местами до 15 км., длина его около 30 км.) и сейчас полностью снабжают армию всем необходимым по Земле (по воздуху - прекратили). Как не вспомнить слова М.И. Калинина на совещании агитаторов Западного фронта:
- М.И! А что мне ответить бойцам, когда они спрашивают - почему раньше писали о 16 армии, а сейчас нет?
- Я бы на вашем месте ответил, что окружили, а потом, ****, выпустили.
С Закавказского фронта прибыл Кривицкий. Рассказывает, что бои идут вдоль побережья, на расстоянии 40-90 км. от воды, по Хребту. Как говорит Мержанов, "наше командование удачно расположило Главный Кавказский хребет". Немцы пытались разрезать береговую колбасу на сосиски, ударив на Геленджик, Туапсе, Сухуми. Не вышло. И держат их примерно на месячной давности рубежах.
Любопытно получилось с Сухумом. Месяц назад он едва не был захвачен с налета. Два горных полка немцев, прошедших специальную годичную тренировку, не бывших в боях (их предназначали в Югославию, но они туда опоздали), состоящую из отборных молодых спортсменов, подошли с севера к главному хребту. Два местных старика-проводника провели их к Клухарскому перевалу (высота 2820 м), а затем скрытыми тропами по высотам - к Сухуму. Шли они так умело, что несколько дней не встречали никого. Шли с артиллерией, минометами. Был разработан точный график, рационы. Но - гладко было на бумаге, да забыли об аврале..
И вот в 32 км. от Сухуми они заметили впереди большое кирпичное здание. Решили, что это - казарма. Затаились, дождались темноты, послали разведку. Они выяснила, что там - пусто. Но день пропал, и он решил все. Утром немцы, решив, что все равно много времени потеряно, решили подождать свою отставшую артиллерию. И - всё! Их накрыли - осталось мокрое место!
В Сталинграде учреждения начали перебираться на левый берег Волги. В том числе - переезжали и обкомовские организации.
Маленкова спросили, где будет его ставка?
- В Сталинграде, - ответил он.
И переезды немедленно прекратились. И все стали уверены, что Сталинград решили не отдавать, раз Маленков избрал ставкой город. И он все время, все горячие дни, все бомбежки пробыл там. И Маленков сформулировал вывод: если мы решаем твердо не отдавать какой-нибудь город, надо, чтобы штабы и обком оставались там.
Поглядел он авиацию. Наши самолеты он считает хорошими (не имеет к ним претензий), но летными кадрами недоволен: многие летчики неопытны, командиры неумелы, сами на современных машинах летали мало, поэтому и других не могут научить путному. Надо будет дать передовую о летной учебе!
Сегодня под Москвой был воздушный бой, в котором принимало участие 400 наших самолетов, разбитых на "красные" и "синие" (в т.ч. около 200 "Яков"). Бою предшествовали двухдневные учения. Разрабатывались основы тактики и приемы крупно-группового боя. Присутствовали Жуков, Новиков, Ворошилов, Маленков, Шахурин и др. Прошло хорошо. Правда, два "ЛаГГа" (сейчас их по предложению Хозяина называют Ла-5) столкнулись и побились, но остальное хорошо.
15 октября.
Сенька (Гершберг) написал передовую об авиации. Вчера он был с ней у Шахурина. Тот одобрил, но посоветовал показать ее еще военным людям в ВВС. Сегодня днем по просьбе Гершберга я позвонил по вертушке командующему ВВС генералу Новикову. Он попросил поговорить сначала с начштаба генералом-лейтенантом Фалалеевым, а затем с ним. Позвонил ему.
- Буду ждать в 22:00.
Тогда я позвонил еще полковнику В.И. Сталину - начальнику инспекции.
- Говорят, Вы большой энтузиаст.
- Чего? Авиации?
- Ну, это понятно. Нет, овладения техникой.
- Это верно. Мы с Алексеем Ивановичем (Шахуриным) тут блокируемся. Приезжайте в 21:00. Вас будет встречать мой адъютант. Жду.
Сообщил о поездке Поспелову, спросил - надо ли заказывать статью полковнику, сказал - не надо, поговорили немного о поездках вообще.
Приехали. Огромный дом. Мраморные колонны. Часовой позвонил. Пришел адъютант - капитан. С удивлением увидел у него геройскую звезду, орден Ленина и Кр. Знамя.
Как оказалось впоследствии (рассказал полковник), это - герой Сов. Союза Долгушин. Он дрался в полку, составленном полковником, сбил 16 самолетов, сейчас ранен и временно находится при нем. Уходя, я спросил Долгушина: "Когда же будет 17-ый?". Он засмеялся и ответил: "Как только полковник отпустит на фронт". Молодой, невысокий, крепкий парень, с простым русским лицом, буйными светлыми волосами.
Полковник был на докладе у командующего, и мы зашли к Фалалееву. Небольшой чистый кабинет, на стене - крупная карта СССР, на перпендикулярном длинном столе - карты во всю длину стола, на шкафу - барограф. Генерал высокий, с неправильным, сужающимся вверху лицом, коротко стрижен и лысоват, полевые петлицы, кожанка в накидку (холодно). Живые, умные глаза, решительное суровое лицо, очень оживляющееся улыбкой. Часто звонил телефон, он брал трубку, давал указания по завтрашней операции.
