очень поэтичное место! Там под сосной покоится сучий прах. Могила такого вида:
—i -‘J1 i ■ i in. L I \
Если бы на Волковом кладбище у каждого писателя была такая могила, мы не жаловались бы на равнодушие читателей.
Был я в церкви. Церковь крепкая, строена и ремонтирована на пожертвования купца Максимова. Благолепие, на двери бумажка: расписание служб и фотография, карточка Тихона. Главный Храм пуст — богослужение происходит в левой боковушке. Таму правого клироса певчие, сыновья того же Максимова, и среди них—Репин, браво подпевает всю службу, не сбиваясь, не глядя в ноты. Священник дряхлый, говорит отчетливо, хорошо. Выходя, Репин приложился к кресту, и мы встретились. Очень приветливо поздоровался со мной — «Идем ко мне обедать!» Я сказал: «Нет, не хочу; Вера Ильинична должна от меня прятаться, ей неудобно». Он сказал: «Да, очень жаль». Я спросил о Тихоне: «Да, очень хороший, а тут у нас был Григорий — интриган и впоследствии умер». Очень обрушивался на моего Дмитрия Федосеевича, который сказал, что теперь мужику лучше. «И заметьте, заметьте, сам говорит, что богатый владелец дома должен жить в хибарке, в уголку, а свой дом, нажитой с таким трудом, — уступить какому-то мужичью. Эх, дурак я был — да и не я один — и Лев Толстой и все, когда мы восхваляли эту проклятую лыворуцию… Вот, напр., Ленин… ну, это нанятой агент (!?)... но как мы все восхваляли мужика, а мужик теперь себя и показал — сволочь»... Я сказал И. Е., что завтра хочу уехать и прошу его рассказать мне подробнее о своем житье-бытье. — Ну что ж рассказывать! Очень скучно здесьжилось. Самое лучшее время было, когда была жива Наталья Борисовна, когда вы тут жили… Тогда здесь было много художников и литераторов… А потом никого. — Ну а финны? — Финны отличные люди. Вот кто создан для республики, а не наши сиволапы, коверкающие правописание79. И зашел разговор о финнах, который я запишу завтра. А сегодня я хочу дописать о Перевертанном. Колляри, у коих я брился, рассказывали мне, что когда Перевертанный-Черный похищал у Бартнера пианино —
1925 он вызвал Евсея Вайтинена доставить пианино в Те-
риоки. Вайтинен говорит: — У нас воровать нельзя, я это пианино не повезу. — Вези. — Не повезу. — Вези, я продам пианино, а деньги пошлю Бартнеру. — Нет, Бартнер не такой человек, он скажет: мне деньги не нужны, отдавай пианино. — И не повез пианино Евсей. — Тогда, пожалуйста, увези его отсюда назад. (Пианино было довольно далеко от дачи Бартнера.) — Нет, не повезу. — Пе- ревертанному-Черному стало дурно. У него отнялся язык. Он весь почернел.
Любовные его похождения были обильны. Сперва он «занялся» (выражение М. В. Колляри) с Людмилой Ридингер, у нее родилась от него дочка, потом он сделал предложение Евгении Р., но Шайкович поднял скандал и Евгения вышла замуж за Мутта (финна). После этого он «пришился» к Гец. Дворник Иван рассказывает: Иду по саду, а старуха Гец ко мне: «Коля, это ты?» Андрей-садовник: разве вы не знаете, он каждую ночь целуется со старухой (а старухе лет 65). Умер старик Гец, весною приезжает его дочь, жена какого-то посланника, «иду я в пять часов утра доить коров, а она, бедненькая, идет от него, горбится. Потом приходит днем: мама зовет обедать!.. Я подумала: несчастный Черный не знает, куда разорваться. Была у Геца еще одна дочка, жена Рутермундов — он стал ездить к ней в Колломяки и, говорят, заразил ее нехорошей болезнью. Приехал муж — не хочет брать жену, гонит».
Черный соблюдал красоту: «стирался» все ночи, моет, моет — уж не знаю что: собаку ли, себя ли, хлюпает водой до утра.
«Когда он украл пианино и его поймали, он стал говорить, что кончит жизнь самоубийством. Со старухой Гёц они ловко устроили торговлю краденых вещей. Гёцы были гордые люди, мне было больно смотреть, как старуха унижается, но такую же продажу устроили Герши, и туда я ходила. Финны называли это Hershan Messud — Гершова выставка — на пяти столах они раскладывали — финны ходили и узнавали чужие вещи. Я ехидно спрашивала:
Madame Герш, зачем вам было 10 топоров?
Ах, М. В., у нас было такое большое хозяйство. Почтальон Токко купил у m-me Герш в разное время 75 матрацев. У Герш работала служанка Маша, и она спрашивала:
Барыня, откуда у вас опять так много вещей? Вчера все распродали, а сегодня опять.
Ах, Маша, вы не знаете, мы были такие богатые люди.
Но вот эти часы всегда висели у Бари на стене.
—Ах, Маша,, неужели вы не знаете, что у нас были такие же часы.
Как-то Маша говорит: — Барыня, я видела сейчас: из чужой дачи вылез какой-то господин с узлом краденых вещей.
Маша, Маша, это вам так показалось. Господин 1925 не мог красть вещей. Крадут вещи только простые
люди.
Барыня, когда я всмотрелась, оказалось, что это был наш барин.
Нет, Маша, нет, это быть не может, барин ведь такой образованный.
