нет, для него высокое мнение о себе есть потребность всей его жизни, всего его творчества. Без этой иллюзии о собственном колоссальном величии он не мог бы жить, не мог бы писать. Ни одной йоты гейневского или некрасовского презрения к себе в нем нет, он не вынес бы такого презрения.
10/Х. Был у Муры третьего дня. Я теперь живу в Гаспре в одной из башен и пишу о Слепцове. Здесь очень уютно писать, днем я почти не покидаю комнаты и даже радуюсь, что мое окно выходит не на море, не на горы, а в густой сад, почти не пропускающий солнца. Ученые меня не слишком радуют здешние: напр., когда умер Репин, разговоры здесь были такие:
Все консервы да консервы — надоело!
У меня ноют мозоли — к дождю!
Ах, какую я нашла гадалку — замечательную!
Играют в карты, юноши с девами уходят на башню, где кровать, и тишина, и луна — и есть два гомосексуалиста, — и одна красавица, — и чемпион тенниса, — и один спортсмен, и две старухи, и два десятка плюгавых безличностей — как везде, как во всяком курорте, — и тихая моя комната, где лампа, стол, кресло, шкапы — и больше ничего. Чтобы повидаться с Мурой, я прошел 17 верст. Туда 8 1/2 и обратно. Мура занимается арифметикой. Сколько нужно прибавить к 64, чтобы стало 100. Это задача для всех детей.
Просит принести Жюль Верна. Узнала, что у кого-то из детей есть улитка. — Достань мне улитку, я посажу ее на диванчик!
Я достал ей 8 улиток — и раздал около десятка другим детям. Потом нарвал для улиток дубовых листьев — и каждому дал по листу. Мура со смехом рассказывает, что Марина спросила ее:
Твой папа написал «Конька Горбунка»?
Нет, не мой папа. Ершов!
А Пушкина твой папа написал?
До чего не развиты здешние дети! Меня познакомили с поэтом Никитиным, который не знает ритмов. Я решил показать ему ямбы, хореи и проч. И что же! Оказалось, что он не знает, что такое ударение. Пишет стихи, но не может понять, на каком слоге стоит ударение.
Лялю от нее увезли. Стала собирать открытки. Сегодня швейцар из гостиницы «Россия» говорил со мною: «что за мерзавец Горький! был против советской России, а когда ему заплатили, стал хвалить ее!» и пр. Я сказал, что это неверно. Швейцар думал, что я белый, но когда заметил ошибку, сразу переменился и, даже не переменив интонации, стал утверждать противоположное тому, что говорил сейчас.
1 ноября. Я был у нее после большого перерыва. Уже издали я услышал слова Анны Евграфовны:
Но ощетинился народ Штыками острыми винтовок!
Это детей подготовляют к Октябрьским торжествам. Очень понравилось детям, что мы должны догнать и перегнать буржуазные страны.
И догнали уже? — спросил Никитин.
Нетеще! не догнали! —признала Анна Евграфовна. —Жалко.
Приготовлениями к Октябрьским торжествам Мура увлечена
очень:
По их почину целый мир Охвачен пламенем пожара, —
твердит со всей санаторией, но спрашивает меня: «Что такое почин?» Ее остригли.
Сидел в гостях у Изергина. Он угостил меня пирогами, киселем. Погода июньская, ясная, теплая. Вчера меня так и тянуло искупаться. Мы переехали на частную квартиру. Ревут пароходики, бегают мимо балкона авто. Рядом, неподалеку доктор Иванов. Вчера он рассказывал нам свою жизнь. Жизнь поразительная. Он окончил духовную семинарию и духовную академию с отличием и уехал в Томск учиться медицине, ибо только в Томске, в Варшаве и Юрьеве можно было семинаристам поступать в университет. Денег у него было 51 рубль. Он 50 внес за лекции, и на жизнь у него остался 1 рубль. Что тут делать? Он поступил в церковный хор певчим. «Удивляюсь, как не подох: ведь слякоть, мокрый снег, ветер, а я иду в летнем пальтишке за гробом и пою или в 50-градусный сибирский мороз. Так я пением и добывал себе средства до самого конца медицинского курса». Потом война. На войне его ранили — он участвовал в Мазурских боях, рукопашных, когда из 2000 человек уцелели только 200, «это была такая мясорубка, ведь сибиряки дюжий народ, молодцы, рвались в бой, цвет Сибири, — и всех, всех искромсало, я потом когда в бреду увижу то, что видал там наяву, просто холодею от ужаса». Был ранен, рана загноилась, целый год был между жизнью и смертью и приехал сюда. Голос у него задушевный, чудесный человек. Третьего дня мы провели вечер с Ив. Ив. Гливенко. Он был школьным товарищем Рейснера и много рассказывал о нем злого.
1930 ной ногой; процесс в ноге несомненно затих. Я при
нес ей опять альбом марок. Она наклеила все польские марки, а дубликаты раздарила детям. Писала сочинение «о рабочих и крестьянах» и о «положении рабочих при царе».
Готовятся к Октябрьским торжествам. Украинец Ваня Коваленко готовит транспарант — вырезывает из бумаги буквы:
Всегда вперед, Плечо к плечу, Идем на смену Ильичу.
Он «из деревни Михайловки Каменского района». Пишет он так: «Рабочие при царе работали целимы днямы и ночамы, а жили в тьомных подвалах; им не хватало на прожитья, а семы було много… Так казнили рабочих за ихну работу».
Развитие детей: жираф — это журавль? Жираф и кенгуру одно и то же? Зарубежный — кого зарубили?
