1958 — Но у нас уже сняты матрицы, и мы на днях
приступаем к печатанию.
Сколько же вы намерены напечатать экземпляров?
Да тысяч триста!
Ой, это много. Нельзя ли поменьше?
Но говорят же вам, что мы уже напечатали их.
15 мая. Гулял с детьми над речкой. Только что узнал, что мы запустили «Спутника» в полторы тонны и что Булганин смещен с должности директора банка.
По этому поводу в Москве говорят:
«Кто был никем, тот стал ничем».
А ведь недавно делал выговор Эйзенхауэру и говорил от лица многомиллионного народа — со всеми державами.
20 мая. Вчера утром меня посетил главный редактор Украинского Детиздата — красивый, высокий, ленивый, хитроватый хохол, тот самый, что говорил со мною из Киева. Его фамилия — Чайковский. Он специально прилетел из Москвы, чтобы уладить дело с книжкой «От 2 до 5».
У нас есть разрешение у Министерства культуры СССР издать вашу книгу в количестве 500 000, но бумаги у нас не хватило, и мы напечатали 350 000.
Напечатали?!?
Да!
Но ведь это беззаконие!
Да, мы согласны, что поступили некорректно, я и приехал попросить у вас извинения.
Что же я сделаю с вашим извинением? Ведь издательство «Советская Россия» подумает, что я одновременно продал книжку и вам, и ему.
Э, ведь мы разные республики.
Разговор продолжался все утро — до 2 часов. Что делать, не знаю. Ведь они печатают по двенадцатому изданию, а я для «Советской России» подготовил исправленное 13-е издание.
Пришла корректура моей книжки «Из воспоминаний». Держу корректуру. Книжка мне очень не нравится. О «Потемкине» — плохая беллетристика. О Репине растянуто и слащаво. Хуже всего то, что Репин уже не вызывает во мне того восторга, с каким я относился к нему, когда писал эту книжку. О Горьком — вяло, много недоговоренного. Вообще что-то есть в этой книжке фальшивое.
Пишу о Блоке — очень туго, без воодушевления. 1958
Чехов опять отложен.
Одолевают визитеры: Перцов с женой, Надя Вольпин и т. д., и т. д.
Испугавшись той аферы, которую у меня за спиной устроил украинский Детгиз, я позвонил Хесину в Управление по защите авторских прав, он направил во Всесоюзное Объединение Книжной торговли Министерства Культуры (Александра Васильевна). Еще рекомендовал он обратиться к директору этого Объединения Петру Васильевичу. Я обратился к Александре Васильевне — она сказала, что хотя поступок Украинского Детгиза неэтичен, теперь уже поздно запрещать эту книгу. — Не спится: 3/4 12-го ночи.
23 мая, ночь на 24-ое. Вот уже 4-ая ночь, как я не сплю. Стыдно показаться людям: такой я невыспанный, растрепанный, жалкий. Пробую писать, ничего не выходит. Совсем разучился. Что делать? Иногда думается: «Как хорошо умереть». Вообще, без писания я не понимаю жизни. Глядя назад, думаю: какой я был счастливец. Сколько раз я знал вдохновение! Когда рука сама пишет, словно под чью-то диктовку, а ты только торопись — записывай. Пусть из этого выходит такая мизерня, как «Муха Цокотуха» или фельетон о Вербицкой, но те минуты — наивысшего счастья, какое доступно человеку.
Читаю переписку Блока и Белого. Белый суетен, суетлив, истеричен, претенциозен, разнуздан. Блок спокоен и светел, но и у него в иные периоды сколько мути, сколько заикания и вялости.
Прочел своего любимого Hazzlitt’a «О страхе смерти». Там прекрасные строки на тему:
Увы, утешится жена И друга лучший друг забудет.
Что мне делать с Маргаритой Алигер? Мне понравилась ее поэма «Твоя поэма». Изд-во «Молодая гвардия», где должна была переиздаваться эта поэма «в составе тома», забраковало ее. Я возмущался издательством. Маргарита попросила меня написать свое мнение о поэме: ей нужно это для посрамления издательства — и вдруг я увидел, что поэма плоха. Перечел ее вновь: клочковатая, риторичная, с наигранным пафосом. А ведь как нравилась!
31 мая. Получена из Киева от Гусевой телеграмма: «Говорила с Чайковским. 250 000 реализованы. (?!) Остальные 100 000 ближайшие дни реализуют по Украине. Расходится хорошо».
1958 Что значит «реализуют», не знаю. Откуда взя
лись еще 50 000? Сплошное пройдошество. Цинизм деляческий — и никакой управы на этих людей. Теперь мне стыдно перед «Советской Россией», которая так хорошо отнеслась к моей книжке.
Наконец-то ушли в производство и моя книжка о Репине, и моя книжка о Чехове — в Детгизе.
Сейчас узнал, что в Детгизе вышло мое «Краденое солнце» — сказка, которую дети любят меньше всего. Действительно, она какая-то дряблая.
Получил сегодня от Вадима Андреева огромное письмо — чудесно-талантливое, из США.
14 июня. Сейчас в 13 час. позвонил мне Б. Чайковский и как ни в чем не бывало спросил, платила ли мне Белоруссия за изданную в прошлом году книжку «От двух до пяти». Это после того, как я по его просьбе подписал договор на 7 тиражей этой книжки!!!
Сообщил, что все 350 000 экземпляров разошлись в один день! Если принять во внимание, что в прошлом, 1957 году разошлось 150 000 экз., в 1956 — 75 000 экз., в 1955 — 85 000 экз., получится 660 тысяч в три года! А если осуществится в этом году издание «Советской России» получится 810.000.
