3 октября. Был у меня вчера исландский писатель Haldor Kil- jan Laxness. Высоколобый, тяжеловесный, большой скандинав. Нам ни на минуту не довелось остаться наедине. Сначала мы всей компанией пили чай — часа два — за столом внизу, потом пришел Федин и завладел беседой. Я чуть не сделал страшный гафф. Лакс- несса сопровождала дама, приятная во всех отношениях. В. С. Морозова. Я сказал Лакснессу, что его «Independent People» — «Самостоятельные люди» переведены превосходно, а вот «Салка Валка» деревянно. И вдруг оказалось, что Морозова и перевела «Салку Валку»!!! «Самостоятельные люди» — чудесный мужицкий роман, и когда читаешь его, кажется, что автор ничего не знает, кроме исландских ущелий, туманов, болот, мужиков. Над ним очень низкое небо и вокруг очень тесная окрестность. А на самом деле автор — человек всемирный, планетарный. Жил и в Испании, и в Америке, и в Швейцарии, а сейчас собирается в Рим. Он закончил роман «Земля обетованная» — об американских мормонах, которые родом исландцы.
У него две дочери. Он провел с ними год в Швейцарии.
[10 октября]. Было это, кажется, 5-го октября. Погода прелестная, сухая. Ко мне в гости приехала 589 школа 5-й класс и 2-й класс.
1960 У меня болела голова, я лежал в тоске — и вдруг столь
ко чудесных—веселых, неугомонныхдетей. Я провел с ними 4 часа и выздоровел. Даже усталости не чувствовал ни малейшей. Они собирали ветки для костра, бегали наперегонки, наполнили весь наш лес гомоном, смехом, перекличками — и мне кажется, я никогда ни в одну женщину не был так влюблен, как в этих ясноглазых друзей. Во всех сразу. Насколько они лучше наших переделкинских (мещанских) детей. В библиотеке я много читал им своего — они внимательнейше слушали. Потом бегали по скамьям, показывали физкультурные номера, взлезали на деревья, девчонки не хуже мальчишек. Мне даже учителя их понравились—особенно биолог Зарема Марковна — очень счастлива она своим общением с детьми — чувствуется: без них она не могла бы прожить. На следующий день у меня был Вадим Андреев с женой Ольгой Викторовной. Очень красивый, уверенный, написал роман о французском resistance60. Его уже не пускают ни в USA, ни во Францию, где он прожил всю жизнь. Вместе с ними приехал Чуваков (специалист по Андрееву) — и француженка, забыл ее фамилию, которая пишет о Л. Андрееве диссертацию.
А вчера — 9-го были у меня мои ПРАВНУКИ — Боба и Юра. Неправдоподобно красивые. С огромными глазищами. И хотя они-то уж наверняка «из мира вытеснят меня», я простил им это преступление — уж очень они хороши, с огромными запасами жизни, трудно представить себе, что они когда-нибудь умрут.
Юра — трусоватый, изящный, Боба — смелый, отчаянный. Чуть увидел собаку Мишку, стал гладить его без раздумья, а Юра прятался за юбку Инны — и обходил Мишку за пять шагов.
Октябрь 12-го. Я почему-то уверен, что эта тетрадь будет последней тетрадью моего дневника: зимы мне не пережить — «свежей травы мне не мять»*. Был сегодня на могиле Марии Борисовны — собственно на своей могиле. Там рядом с нею оставлено свободное место для моей ямы. Сегодня сидел у своей могилы — вместе с Лидой — и думал, что я, в сущности, прожил отличную жизнь, даже могила у меня превосходная.
Сегодня Таня Литвинова читала мне свой перевод Чивера — открытого мною писателя: о доброй, благодушной, спокойной женщине — которая меняет любовников, как чеховская Душенька мужей — и только в конце выясняется, что это символ Смерти.
Я продолжаю бездельничать.
октября. Пишу о Квитко — ужасно не хочет- 1960 ся. Это выбило меня из колеи. Но нельзя не почтить трагически погибшего поэта.
В воскресенье был Андреев Вадим Леонидович. Оставил у меня свой роман «Дикое поле». Я прочитал 82 страницы. Талантливо, но вяло.
Вчера видел величайшего труженика — Сергея Александровича Макашина. Сколько я помню его, он работает непрерывно с утра до вечера. Сейчас на нем два толстовских тома «Лит. наследства», редактирование Собрания соч. Щедрина в Гослите, второй том биографии Щедрина. Весь его стол — в бумагах, брошюрах и книгах.
Показал он прелюбопытную вещь: какой-то «кандидат исторических наук» очень аляповато и бездарно подделал два щедринских письма к Артемьеву, и, хотя подделка видна с первого же слова, редакция «Дружбы народов» тиснула его фальшивку — и теперь Макашин собирается изобличать негодяя. Перед ним меркнет даже кретин Колпаков — тоже кандидат исторических наук.
