— Однажды утром я проснулась и поняла, что не помню, когда в последний раз рисовала. Просто... не помню. Как будто важнейшая часть меня просто исчезла, растворилась в бесконечных таблицах и отчётах. И я подумала — если так будет продолжаться, через десять лет я вообще забуду, кто я такая.
Она сделала паузу, отпивая саке.
— В тот же день я уволилась. Родители были в ярости. Говорили, что я разрушаю свою жизнь, что я неблагодарная дочь, что я пожалею об этом. Может быть, они были правы. Моя жизнь теперь не так стабильна. Я не могу позволить себе модную одежду или дорогие рестораны. Но...
Она повернулась к Хироши, и в её глазах отражалось пламя костра, делая их ещё более золотыми.
— Но я живу. По-настоящему живу. Рисую то, что люблю. Продаю картины туристам, иногда получаю заказы на иллюстрации или дизайн. Иногда едва свожу концы с концами. Но я никогда, ни на секунду не пожалела о своём решении.
Хироши смотрел на неё, очарованный не только её красотой, но и этой внутренней силой, этой уверенностью в своём выборе.
— Я даже не знаю, чего хочу, — признался он тихо. — Все эти годы я просто следовал по пути, который, казалось, был предназначен для меня. Хорошая работа, карьерный рост, стабильность... Я никогда не задумывался, делает ли меня это счастливым.
— А теперь? — спросила Мидори, и в её голосе не было осуждения, только искренний интерес.
— Теперь я не знаю, — честно ответил Хироши. — Увольнение было... шоком. Но после первого ужаса пришло странное чувство свободы. Как будто я наконец-то могу вздохнуть полной грудью. Но это пугает. Что, если я всё испорчу? Что, если через месяц окажусь без денег, без работы, без перспектив?
Мидори на мгновение задумалась, глядя на океан, где лунная дорожка серебрилась на тёмной воде.
— Знаешь, — сказала она наконец, — когда я только начинала свой путь как художница, один старый мастер сказал мне: "Мидори, ты боишься не неудачи. Ты боишься возможности, что можешь преуспеть в том, что действительно любишь. Потому что тогда тебе придётся признать, что ты потратила годы, следуя чужим ожиданиям, а не своим желаниям."
Она повернулась к Хироши.
— Может быть, твой страх не в том, что ты потерпишь неудачу, а в том, что ты обнаружишь, что существует другой путь, который мог бы сделать тебя по-настоящему счастливым? И тогда тебе придётся признать, что все эти годы в корпоративном мире были... не совсем тем, чего ты хотел?
Слова Мидори ударили в самое сердце. Хироши никогда не думал об этом в таком ключе, но сейчас, когда она сформулировала это, он понял, что она права. Часть его страха была именно в этом — в возможности, что есть другой путь, лучший путь, и что он потратил годы своей жизни, следуя по неправильному.
— Как ты... — он запнулся. — Как ты поняла, чего хочешь? Как нашла свой путь?
Мидори улыбнулась, и эта улыбка была немного грустной.
— Я не думаю, что можно "найти" свой путь, как будто он где-то спрятан и ждёт, когда ты его обнаружишь, — сказала она. — Я думаю, мы создаём свой путь каждый день, каждым решением, каждым выбором. Иногда мы идём в неправильном направлении. Иногда застреваем. Но пока мы движемся, пока пробуем новое, пока слушаем свое сердце... мы на правильном пути.
Она взяла свой альбом и открыла его, показывая Хироши рисунок — быстрый набросок пляжа, костра и силуэтов людей вокруг него. С нескольких уверенных штрихов она сумела передать атмосферу вечера, тепло огня, умиротворение океана.
— Видишь? — спросила она. — Это не идеально. Это даже не закончено. Но в этом вся суть жизни — она никогда не бывает идеальной или законченной. Она всегда в процессе создания. И красота именно в этом процессе, а не в конечном результате.
Хироши смотрел на рисунок, на Мидори, на людей вокруг костра — таких разных и таких живых. Что-то менялось в нём, какое-то новое понимание зарождалось в глубине души.
Может быть, он всегда смотрел на жизнь неправильно? Может быть, дело не в том, чтобы найти идеальную работу, идеальную карьеру, идеальную жизнь. Может быть, дело в том, чтобы создавать свою жизнь день за днём, выбор за выбором, следуя не логике успеха и престижа, а голосу своего сердца?
Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей.
Вечер продолжался, разговоры текли свободно, как волны, накатывающие на берег. Хироши узнал больше о жизни каждого из этих людей — об их борьбе, их сомнениях, их победах. О том, как трудно иногда бывает жить не так, как ожидает общество. О том, как важно найти свою "племя" — людей, которые понимают и принимают тебя таким, какой ты есть.
Когда костер начал угасать, а звезды засияли ярче на ночном небе, Хироши понял, что ему пора возвращаться в Токио. Последняя электричка отходила через час, и он не мог позволить себе пропустить ее.
— Уже уходишь? — спросил Кейта, заметив, как Хироши проверяет время на телефоне.
— Последняя электричка, — пояснил Хироши с ноткой сожаления. — Завтра буду искать работу... наверное.
Кейта обменялся взглядами с Мидори, и что-то неуловимое промелькнуло между ними.