Действительно, уже через несколько минут над ними раскинулось бескрайнее звездное полотно. Млечный Путь был виден отчетливо — белесая дымка, рассыпанная по черному бархату неба.
— В детстве я часто смотрела на звезды, — продолжила Мидори после долгого молчания. — Мы жили в маленьком городке, похожем на этот, и мой дедушка учил меня названиям созвездий. Вон там Орион, — она указала на характерное скопление звезд. — А там Большая Медведица. И Полярная звезда, которая всегда указывает на север.
— Твой дедушка был астрономом? — спросил Хироши, завороженный видом звезд и мелодичностью её голоса.
— Нет, обычным рыбаком, — она улыбнулась воспоминанию. — Но он знал звезды, как друзей. Они помогали ему находить путь в море, предсказывать погоду. Он говорил, что звезды рассказывают истории для тех, кто умеет слушать.
Хироши посмотрел на небо, пытаясь представить, какие истории могут скрываться в этих мерцающих точках. О чем они могли бы рассказать ему?
Может быть, о том, как городской парень, потерявший работу и смысл жизни, нашел новый путь у океана. Или о девушке с янтарными глазами, которая оставила "правильную" карьеру ради возможности рисовать закаты. Или о двух людях, чьи пути пересеклись в маленьком прибрежном городке, под этим самым звездным небом.
Сидя там, на теплом камне, с шумом океана в ушах и звездами над головой, Хироши почувствовал странное умиротворение. Как будто все элементы его жизни наконец выстроились в правильном порядке. Как будто он был именно там, где должен был быть.
— О чем ты думаешь? — тихо спросила Мидори, поворачиваясь к нему.
— О том, как странно и прекрасно устроена жизнь, — ответил он. — Ещё полгода назад я не мог представить себя здесь, под этим небом, с... — он запнулся, внезапно смутившись.
— С кем? — её глаза в темноте казались ещё более золотыми, почти светящимися.
— С тобой, — просто сказал он.
Мидори не ответила, но её рука нашла его руку на камне, и их пальцы переплелись — так же естественно, как волны встречаются с берегом, как звезды сливаются с ночным небом.
Они сидели так долго, молча глядя на звезды, слушая океан и чувствуя тепло друг друга. Слова были не нужны. Иногда самые важные вещи говорятся без слов — в тишине, в прикосновении, во взгляде.
Когда ночной холод стал ощутимым, они медленно пошли обратно к городку, всё ещё держась за руки. Вдалеке виднелись огни прибрежных домов и бунгало, в том числе крошечный огонек веранды Хироши.
— Завтра будет новый день, — сказала Мидори, когда они дошли до перекрестка, где их пути расходились — она к своей студии, он к своему бунгало.
— И новый урок рисования? — с надеждой спросил Хироши.
— Если хочешь, — она улыбнулась. — Мир полон красок, ждущих, чтобы их увидели.
На мгновение они замерли, глядя друг на друга в тусклом свете уличного фонаря. Затем Мидори поднялась на цыпочки и легко, почти невесомо коснулась губами его щеки.
— Спокойной ночи, Хироши, — прошептала она и быстро пошла по своей дороге, её силуэт вскоре растворился в темноте.
Хироши стоял неподвижно, чувствуя, как место, где её губы коснулись его кожи, горит теплом, распространяющимся по всему телу. Только когда она совсем исчезла из виду, он развернулся и направился к своему бунгало, ощущая странную легкость в шагах и улыбку, которую не мог — и не хотел — сдерживать.
3 ноября — Запись в дневнике
Сегодня первый по-настоящему холодный день. Океан приобрел тот особый зимний оттенок серо-стального, который Мидори называет "цветом глубины". Волны стали более резкими, более требовательными. Кейта говорит, что это идеальное время для настоящего серфинга — когда океан проверяет тебя, заставляет выкладываться полностью.
Я провел утро на волнах, пока руки не онемели от холода. Странно, но даже этот дискомфорт приносит удовольствие. Словно напоминание о том, что я живу полной жизнью, чувствую всё — и тепло, и холод, и боль, и радость.
А затем была Мидори. Мы встретились у её студии, маленького домика на краю города, где она создает свои картины. Должен был быть обычный урок рисования — она учит меня видеть оттенки, которые скрыты от невнимательного взгляда. Но вместо этого мы просто говорили. Часами. О всём и ни о чем. О прошлых жизнях в корпоративном мире. О том, как сложно было объяснить родителям выбор другого пути. О книгах, фильмах, мечтах.
Мидори... Её имя означает "зеленый", но ничто в ней не кажется мне обычным или предсказуемым, как этот цвет. Она скорее похожа на океан — глубокая, изменчивая, полная тайн, которые хочется разгадывать бесконечно.
У неё необычные глаза — цвета янтаря или жидкого золота. Они меняют оттенок в зависимости от освещения, от её настроения. Сегодня, когда солнце проникало через большие окна студии, они казались почти прозрачными, как кусочки янтаря с застывшими внутри древними секретами.