Дневники Энди Уорхола полностью

Все были заняты, все готовились к вечеринке с коктейлями, которую Боб устроил в офисе до своего ужина с Элизиньей Гонсалвеш[634] в ресторане «65 Ирвинг». Переставляли мебель, убирали ненужное, а Винсент отправился за покупками. Пришел Томми Пейшен, принес цветы. Стиви подарил мне одну порцию кваалюда, а Хальстон сказал: «Это – в коробку, в коробку». Просто Виктор рассказал ему наконец про мою систему – как я у себя в офисе все складываю в коробки: все, что мне дарят и что получаю по почте. Кстати, раньше Виктор, бывая у Хальстона, приносил мне в подарок записки, скажем, от Джеки О., а потом Хальстон сообразил, что лучше их оставлять себе. Эти дамы в самом деле пишут записки – и когда только у них находится для этого время? Меня, кстати, снова пригласили на рождественскую вечеринку к Джеки О. Мы, наверное, включены в чей-то список, но только, правда, не в ее собственный, потому что нас не приглашали на вечеринку, которую Джеки давала на прошлой неделе. Роберт Кеннеди-младший сказал Фреду, что они сильно сомневались, надо ли нас приглашать, и в результате решили, что не стоит. Джеки на самом деле ужасная, по-моему, ведь она пригласила Янна Уэннера и Клэя Фелкера. Их – пригласила.

Воскресенье, 3 декабря 1978 года

Таки [Теодоракопулос] рассказал мне, что Барбара Аллен вызвала у него такой сильный приступ ревности, когда они разговаривали по телефону (она изображала, будто у нее кто-то был), что он отправился к ней домой, прямо посреди ночи, и даже снес с петель входную дверь, но там никого не оказалось. Она точно так же поступила как-то раз раньше еще с одним мужчиной, с этим славным англичанином, который приехал в Нью-Йорк бог знает откуда, потому что увидел ее фотографию в журнале, и он тоже взломал входную дверь, и у нее также никого не было.

Хальстон и Стиви Рубелл подарили Бьянке великолепную меховую шубу. Доктор Джиллер заплатил за воротник, а Хальстон и Стив – за все остальное. Она стоит не то тридцать, не то сорок тысяч долларов. Я удивлен, что они не попросили меня подарить ей рукав. [Смеется.] Еще Хальстон сказал: «По-моему, у всех должны быть меха, бриллианты и картины Энди Уорхола».

Вторник, 5 декабря 1978 года

Даг Кристмас пришел ко мне в офис с одной богачкой по имени Конни, она из Техаса. Он прилетел всего на один день, чтобы проводить ее обратно домой: он чувствует, что у нее есть настоящие деньги. Ездил на такси на встречу с ними (4 доллара).

Она хочет свой портрет, но в натуральную величину. Ее подруга – та самая дама из музея Кимбелл в Форт-Уорте, где была моя выставка, и я все не могу вспомнить, как ее звали. Она говорит, что не хочет портрет крупным планом, голову, как я обычно пишу, – она хочет нечто иное: портрет в полный рост. Она сказала, что отказалась от этого парня, который написал портрет Джеки О., – как там его зовут? Может, Шиклер? И еще она сказала, что если я буду заниматься ее портретом, нам придется «познакомиться поближе». О, БОЖЕ МОЙ, БОЖЕ МОЙ! Она пригласила меня приехать к ней в дом, который она строит в Форт-Уорте за три миллиона долларов. Поскольку она без конца говорила, что надо познакомиться поближе, я в конце концов ретировался. А за мной и Фред. Но потом мы вернулись.

Позвонил Виктор, сообщил, что летит в Каракас, и я на это лишь сказал: «Не делай ничего такого, Виктор, ничего, слышишь?» По-моему, его могут проверить на границе, это слишком опасно. Боюсь, он попытается что-нибудь провезти. Меня пригласили к Уильяму Ф. Бакли[635] на музыкальный вечер, к шести, они устраивают такие вещи.

Среда, 6 декабря 1978 года

Молодежь, которую мы нанимаем для работы в офисе, совершенно безнадежна. В первый месяц, который Робин проработал у нас, он по ошибке перевел чек с суммой своей зарплаты на счет офиса. У него текущий счет в том же банке, что и у офиса, и вот он на приходном ордере написал номер счета прямо с чека, который вкладывал вместе с ним! Пришлось Винсенту объяснить ему, какую ошибку он сделал.

Пятница, 8 декабря 1978 года