Сходил с Виктором и Кэтрин в пару магазинов для панков, один из них назывался «Сидишенэрис». Купили рубашки с нацистской символикой, их можно обвязать вокруг себя, а еще – футболку с изображением двух членов, которые мочатся на фотографию Мэрилин Монро, со словом «Писс». Кэтрин отвела нас в небольшой итальянский ресторанчик, куда ее родственники ходят по воскресеньям. Приятный итальянский ланч (100 долларов), а потом мы еще купили цветы для матери Кэтрин (20 долларов), и Кэтрин повела нас посмотреть особняк на Чейн-уок, принадлежащий ее отчиму. Там когда-то жил Уистлер. Мы с Виктором вернулись в гостиницу (такси 7 долларов). Сегодня первое выступление Марты Грэм в Ковент-Гардене. Все приоделись и потом собрались в номере Хальстона – Джон Боуз-Лайон[689], доктор Джиллер, я, Рэнди, Стив, Виктор – а Фред ушел со своей избранницей, Сабриной Гиннесс. Лайза поехала раньше нас. У всех нас были места в первом ряду на балконе. Были исполнены три номера, потом вышла Лайза со своим номером «Филин и кошка». Потом Марта выступила с длинной речью, говорила около получаса. Все они были в прекрасных нарядах от Хальстона. Рядом с Фредом сидела Линн Уайет, но потом она пересела, чтобы быть рядом с Джоном Боуз-Лайоном. Потом, за кулисами, мы поздравляли Лайзу и Марту, а потом была небольшая вечеринка с коктейлями в баре при Ковент-Гардене. Ковент-Гарден очень красив, он похож на старое здание «Метрополитен-оперы» в Нью-Йорке. Пили коктейли, потом все пошли в «Савой» – Хальстон пригласил на свою частную вечеринку. Мы были наверху, но не знали, что вечеринка шла и наверху, и внизу. Внизу на вечеринке были принцесса Маргарет и Хальстон, Лайза и все-все, и когда мы наконец поняли, что мы не совсем там, где надо, то спустились вниз. Хальстон волновался, однако его вечеринка удалась на славу, я очень был доволен. Виктор хотел, чтобы я познакомился с принцессой Маргарет, а я не хотел, но сделал две фотографии. Виктор сфотографировал принцессу Маргарет и Родди Луэллина[690]. Они не хотели, чтобы их видели вместе, и собирались отобрать фотопленку, но тут Фред сказал, что не нужно этого делать, что Виктор же приехал вместе с Хальстоном.
Ушли мы с вечеринки около четырех утра, но забрели еще в номер к Лайзе. На ней было очень красивое платье из прозрачной ткани, а волосы зачесаны назад, как когда-то причесывалась ее мать, – с такой прической она танцует «Филина и кошку». Это парик, но я ни за что не догадался бы, если бы заранее не знал.
Потом мы с Хальстоном ушли от Лайзы и принялись собирать обувь, стоявшую, как положено, перед входом в номер, и перекладывать ее к чужой двери. Ничего смешнее я в жизни не делал. Потом лег спать и немного почитал эту книгу про Марту Митчелл.
Среда, 25 июля 1979 года – Лондон
Позвонил Хальстон, сказал, что собирается пойти в магазин к одной ужасной даме – посмотреть ювелирные изделия. Он там был очень величествен, и я даже решил, что он накупит драгоценностей тысяч на пятьдесят долларов, но он просто выпендривался. Виктор же совал драгоценности себе в рот и в задницу, а я его фотографировал. Он лег на пол и, когда увидел камеру электронного наблюдения, смотревшую прямо на него, спросил: а это что за «рубин там, в небе». Хальстон попросил дать ему скидку, и когда ему предложили всего пять процентов, он был совершенно поражен. У них там, наверное, стоят подслушивающие устройства, так что они слышали все, о чем мы говорили, пока они выходили из помещения.
Четверг, 26 июля 1979 года – Лондон – Париж
Встал рано – надо было упаковать вещи и всех собрать. Хальстон был за главного, а то Стив просто не понимал, кому давать чаевые, он совершенно не умеет это делать, ужасно скаредный – он на самом деле такая дешевка. Он ведь прекрасно знает, что сколько стоит, но просто не желает расставаться с деньгами – по-моему, он притворяется, чтобы не отдавать их. Я такого отношения не понимаю. После того как Хальстон оплатил счет, он накричал на служащего отеля, сказал ему, какая у них грязная безобразная дыра, и еще – они что, в самом деле думают, что долго протянут, если и дальше будут так же плохо обслуживать клиентов? Я спросил его, зачем все это и как же так можно, а он отвечал: «Это обязательно нужно делать, их всегда нужно держать в большом напряжении, делая вид, что ты богат, по-настоящему, очень богат». Он беспрестанно ругал эту гостиницу, и никто уже не захотел давать им чаевые. Мы тайком оттуда выползли, и больше ни за что не остановимся в этом бедламе. За два дурацких номера для двух человек счет был на 2 600 долларов – а ведь мы ничего не заказывали в номер.
