Мы вовремя доехали до аэропорта, там был дежурный от гостиницы «Савой», который нас зарегистрировал на самолет. Я дал ему 15 долларов. Сели в самолет очень быстро и уже через сорок минут прилетели в Париж. Виктор забыл получить визу на въезд, так что его задержали на паспортном контроле. Мы подождали его. Стив вдруг сказал: «А это, вон там, разве не Джерри Холл?» И в самом деле: она только что прилетела из Хьюстона, со съемок фильма с Джоном Траволтой. Скоро день рождения Мика, и она собралась повести его в какой-нибудь шикарный ресторан. Наконец Виктора отпустили. Нас ждал лимузин (носильщику 5 долларов). Отель «Плаза-Атенэ». Погода чудесная. Дали прекрасный номер, лучший в отеле. Единственное, что Хальстон хотел еще сделать в Париже, это найти для своей собаки что-то от Виттона. Сумку для Линды.
Виктор стал ругаться с шофером. Раскричался, выскочил из машины, сказав, что видеть нас всех больше не желает.
С Хальстоном было приятно покупать обувь в «Эрмес», очень забавно. Он сказал, что никогда не ходит в магазины, и это правда – у него просто нет времени. Приехали на лимузине в «Клаб Сет». Мне туда позвонил Виктор, сказал, что уже пришел в себя, что приедет в костюме, однако потом явился в обычной одежде. Потом поехали на лимузине в «Палас»[691]. Хальстон позвонил заранее и сказал им: «Мистер Стив Рубелл из “Студии 54” сегодня приедет в ваш клуб – вы ведь, разумеется, пожелаете пригласить его и его спутников посетить вас бесплатно?» Мне удалось провести вместе с нами нашего шофера: мне было очень неприятно, что ему так досталось, когда Виктор устроил этот крик. Виктор уговорил одного из официантов отдать ему на время свою униформу – и в результате Виктор ходил и принимал у всех заказы.
Пятница, 2 7 июля 1979 года – Париж – Нью-Йорк
Я только лег спать в шесть утра, а в половине восьмого Хальстон уже стучал в мою дверь. Он терпеть не может быть вдали от Нью-Йорка, вот и хочет поскорее туда вернуться, но вставать в такую рань – это же полный кошмар! Эта гостиница была такая красивая, на окнах – герань, над окнами – красные маркизы. Стив тоже не хотел вставать и уезжать, и лишь после получасовых уговоров он наконец поднялся с постели. Нам пришлось еще сесть позавтракать, и это было мучительно. У Виктора был собственный номер наверху, он получил его после своей «акции протеста», и он все равно был в раздраженном состоянии. А Хальстону действительно нравится кричать. Когда он платит, он делается таким величественным, так начинает орать, всех бранит, ругается, говорит, какой плохой был сервис – за те деньги, что он платит, и даже когда он оплачивает по счету, он заставляет тебя чувствовать себя… – м-да, он в этом отношении такой же, как я, только еще хуже. Он говорит тебе, что ему нужно скорей возвращаться в Нью-Йорк, чтобы работать там, как каторжнику, чтобы заработать деньги, чтобы опять все потратить, и, ох, Господи! – он заставит тебя почувствовать себя просто ужасно. С другой стороны, сейчас и поверить невозможно, сколько дерут в гостиницах.
Наконец Виктор и все остальные уселись в машину, и мы вовремя приехали, успели на «Конкорд», а Стив даже и не подумал дать чаевые шоферу, который вообще не спал, был с нами всю ночь, ну я и дал ему 50 долларов. Едва мы сели в самолет, как все уснули. Стюардесса разбудила Хальстона, и он наорал на нее: пусть только попробует еще раз его разбудить! Я хотел прихватить столовый прибор «Конкорда» и я решил разбудить Виктора и попросить его заказать еду, чтобы мне досталось побольше столовых приборов – я хочу собрать полный комплект, двенадцать столовых приборов, – однако разбудить его не удалось, поэтому мне достался всего один прибор. Полет был легким. Потом мы стояли в очереди на контроле, но один из таможенников, оказывается, работал раньше шофером такси и как-то раз вез меня – так вот, он меня узнал и провел мимо очереди. Я приехал домой и тут же поехал в офис. Та к с и опять подорожало (4 доллара). День был жаркий, и когда я появился в офисе, никто ничего не делал. Бриджид ждала одну женщину из Нью-Джерси, которая должна была привезти торт, заказанный для дня рождения ее матери – она позже собиралась отвезти его за город. Позвонил Дэвид Уитни, сказал, что мне нужно забрать некоторые портреты, чтобы отправить их в Париж, и я перезвонил Фреду, но не мог его поймать. Работал вместе с Рупертом примерно до половины восьмого. Читал почту.
Воскресенье, 29 июля 1979 года
