В офис позвонила Джилл Фуллер[741], сказала, что взяла в аренду вертолет, чтобы отвезти нас в комплекс «Нассау Колизеум» – на концерт
Парень из диско внизу сказал, что они открываются в четверг вечером, и он записал мое имя в список на входе. Они уже включали музыку вчера, и это было так громко, что все просто содрогалось от нее, а я еще услышал через шахту лифта, как они там кричали: «Громче, еще громче!», хотя уже было невероятно громко.
Заехал за Кэтрин (такси 4 доллара). Приехали к Джилл. Она дала нам бутылку шампанского, и мы снова взяли такси, чтобы доехать до вертолета (такси 3 доллара). Полет был чудесный, отличный, замечательный, мы пили шампанское. Нас ждали четыре лимузина.
Когда начали концерт, в нем все было настолько сложное и дорогостоящее, что выступать вот так эта группа может только в Калифорнии, Нью-Йорке и Лондоне. Огромные статуи, как на параде универмага «Мейси».
Четверг, 28 февраля 1980 года
Заехал за Кэтрин, на такси мы добрались до дома Гарри Бейли на Восточной 72-й улице (2 доллара). Когда-то это была квартира Джорджа Гершвина. Там была Барбара Роуз со своим мужем, тем, кто написал «Просто кобель», его зовут Джерри Либер, а жена его совершенно жуткая дама. Она из тех, что хуже не бывает, она подойдет, чтобы сказать, например: «Ах, мне так нравится твоя новая авторская манера, которую ты еще не изобрел». Вот почему люди делают такое? Они что, больные что ли? Она, к тому же, была одета хуже некуда, хуже всех, вид просто чудовищный. Надо было мне сказать ей: «Как же мне нравится ваша одежда». Надо мне научиться быстрее реагировать. Я не знаю, почему Гарри захотел пригласить на ужин эту Барбару Роуз – ну, разве что подумал, будто она знает, чьи картины ему надо покупать.
Пятница, 29 февраля 1980 года
У нас в офисе на ланче были Тойни Кастелли и ее ассистентка, а также Йолас и Брукс Джексон со своей женой Адрианой. Тойни хочет устроить выставку моих принтов. А Йолас открывает новую галерею.
«Студия 54» потеряла лицензию на продажу крепких спиртных напитков – в газетах были фотографии Сильвестра Сталлоне, покупающего последний коктейль в баре, – и другие рестораны Стива на Лонг-Айленде тоже лишились лицензии.
Суббота, 1 марта 1980 года
Позвонил Виктор Бокрис, сказал, что наш ужин с Миком Джаггером у Уильяма Берроуза состоится. Виктор пишет книгу о Берроузе. Я решил остаться в офисе, не заходить домой. Шофер проехал мимо дома 222 по улице Бауэри, он слишком быстро ехал (такси 3 доллара).
Мы поднялись наверх, и я не был там с 1963 или 1962 года. Тогда это была раздевалка гимнастического зала. Окон нет. Все белое, чистое, трубы (и то, как они проложены) выглядят как скульптура. Билл спит в другой комнате, на полу. Я не думаю, что он хороший писатель. Ну то есть он написал одну хорошую книгу – «Голый завтрак», а теперь он как будто живет в прошлом.
Женщина, которая там была, – кажется, ее зовут Марша – сказала, что фотографировала Кеннета Энгера у него дома на 94-й улице. Я сказал ей, что не нужно упоминать при нем мое имя, иначе он может наброситься на нее – ведь он считает меня дьяволом. Она сказала, что у него вся квартира в красном цвете, на стенах там висят все наши фотографии, и он при этом всех поносит. Билл расспрашивал Мика про «культуру наркотиков» и про «революцию» и всякое такое, а потом Мик и Джерри уехали. Я еще ненадолго остался. Потом Виктор Бокрис проводил меня вниз, и мы полчаса ждали вызванного такси (такси 5 долларов). Домой приехал в 23.00.
Воскресенье, 2 марта 1980 года
На улице очень холодно. Я пошел в церковь. Потом нужно было быть готовым – к половине третьего – отправиться в «Ридженси», чтобы сфотографировать Сильвестра Сталлоне. Фред ждал меня там. Номер 1526. Сильвестр выглядел хорошо. Он вновь сошелся со своей женой Сашей, она тоже была там, она очаровательная и умная, выглядит очень молодо. Я не понимаю, на кой ему понадобилось бросать ее ради этой Сьюзен Энтон.
Я заставил его снять рубашку, и у него на шее было что-то вроде медали.
Я истратил десять катушек пленки, потому что его на самом деле оказалось трудно фотографировать. Спереди его шея худая и тонкая, а вот сбоку она кажется чуть ли не в метр шириной. Спереди у него огромная, широкая грудь, а сбоку ее как бы вообще нет. У него красивые руки, и я их использовал в кадре, однако иногда они кажутся несоразмерно маленькими, хотя в другом ракурсе вдруг – огромными. Он – как Гуттаперчевый Человек[742].
