Мы поехали туда, где Сталлоне вел съемки на Первой авеню, у них там статистов человек триста. Фильм называется «Ястребы», по-моему, и продюсер там Мартин Полл[738], это он привел Сталлоне на мою выставку портретов в музей Уитни. Мартин и его жена тоже были на площадке. А вокруг стояли огромные толпы зевак. Подошел художник-декоратор, сказал, что он работал у нас во время съемок «Плохого».
Мы пошли в какой-то ресторан поблизости. Они, наверное, заранее, еще с утра, послали кого-то поискать тихое заведение, чтобы режиссер мог там спокойно посидеть за ланчем. Были Ричард и Мартин Полл с женой, Сталлоне и я. Сталлоне такой очаровательный, такой восхитительный. По-моему, он похудел почти на тридцать килограммов. Он очень привлекателен. Правда, все кинозвезды обычно считают, что портреты им должны делать бесплатно. Он умный, взял на себя функции режиссера фильма, а теперь у него неприятности, потому что профсоюзники сняли на пленку, как он говорит: «Свет, начали!»[739] Теперь он должен будет предстать перед советом директоров. Сталлоне рассказал, сколько у него проблем с этим самым профсоюзом и что есть там один коротышка-ирландец – у него уже руки чешутся набить ему морду! Был один случай, когда все в кадре было выстроено, все стоят по местам, в костюмах, в гриме, с кровью и так далее, для сцены драки, и как раз снег пошел, все было просто идеально, и тут профсоюзники сказали: «О’кей, стоп, перерыв на обед», и тут, как он сказал, он чуть ли не на коленях всех умолял: «Ну пожалуйста, ну дайте снять один дубль, прошу вас, я же один из вас, такой же, тоже работаю, умоляю, ну – я же Рокки!», только ему так ничего и не позволили сделать. Разошлись на перерыв, и потом все пришлось начинать с самого начала.
Я спросил его: ну зачем же он рассказал репортерам правду – что у него на самом деле не было никаких отношений с Бьянкой? Я сказал ему, что куда лучше было бы «признаться» – ради бóльшей привлекательности. Он сказал, что они с Бьянкой «лишь действовали друг другу на нервы». Не понимаю, что бы это могло значить. Он рассказал нам, как поехал за ней, чтобы забрать к себе, но у нее «пели бронхи», она была сильно простужена и выглядела ужасно, так что все очарование тут же и пропало. Ну, по-моему, ему на самом деле просто не нравятся латиноамериканские типажи, ему, небось, крупных блондинок подавай. Его менеджер был от нас в полном восторге: ведь в
Позже нам позвонила жена Мартина Полла, сказала, что звонит по просьбе Сталлоне и хотела бы поговорить насчет скидки за портрет, но он же такой богатый…
Понедельник, 25 февраля 1980 года
Утром набрел на нескольких своих фанатов. Один рассказал мне, что на последних президентских выборах голосовал под моим именем. Заказал в издательстве «Харкорт Брейс» несколько экземпляров книги «ПОПизм», это отличный подарок. Работал всю вторую половину дня, ожидая Филиппу де Менил и Хайнера Фридриха, они должны были прийти на ужин. Они хотели, сказали они, поужинать при свечах прямо в доме 860. Не понимаю, зачем это им нужно, вот ведь странные люди, они что, не любят ходить в рестораны? Мы пытаемся продать им [
Они меня спросили, почему мы не ходили на концерт Ла Монте Янга, ведь их фонд «Диа» его поддерживает. Я не стал говорить, что не в силах был бы вынести ни одной его ноты[740]. Хайнер и Филиппа только что вернулись из Турции. А, да, вот еще: они послали всех исполнителей из группы «Кружащиеся дервиши» к доктору Джиллеру на сеанс иглоукалывания. Притом
Среда, 27 февраля 1980 года
Трумен позвонил на днях и сказал, что не будет больше давать нам статьи. Объяснил тем, что собирается дать нам «Услышанные молитвы», когда закончит эту вещь в октябре. Я сказал Бобу, что это все просто неправда. Он изменился, этот Трумен, он нас бросил, и я не понимаю, почему.
