Его дом совсем рядом, на Восточной 68-й улице, дом 10, и как раз когда я туда пришел, появилась и Ультра Вайолет, в том же самом платье шестидесятых годов, с теми же самыми золотыми монетами, и я ей сказал: «Слушай, Ультра, так нельзя – может, еще можно было повыпендриваться, когда одна золотая монета стоила 35 долларов, но сейчас, когда они стоят, понимаешь ли, 775 долларов за штуку, тебе нужно быть поосторожнее». Но она ответила, что уже продала большую часть самых дорогих, и теперь просто носит свои песо, очень тяжелые песо. Было очень здорово с ней опять повидаться, так неожиданно, и я ее все спрашивал: «А кто же тебя пригласил? Как ты сюда вообще попала?» По-моему, она – близкая знакомая Мэрион. У меня было странное ощущение, что она, может, оказывает людям разные услуги или как это там называется, странное чувство, что, может быть, в этом все дело – ну, например, когда есть мужик постарше, скажем, да? И она с ним выходит на люди, «гуляет» или что-то в таком духе. Но с ней было весело. Я весь вечер провел только с ней, потому что сама вечеринка была очень неудачная. Абуди вел себя весьма сдержанно. Хотя он и принц из Саудовской Аравии, у него не было никаких молодых принцесс, только люди, которых я знаю, вроде Сэма Грина, Кенни Лейна и этого бойфренда Мэрион, который делает голограммы. И ей он нравится. Я не понимаю, что только она в нем нашла, но он у нее на правах любовницы. Вот как бы ты назвала парня, к которому женщина ходит время от времени? «Любовник»? Может, «жиголо» – хотя нет, наверное, все-таки «любовник». Та к, кто же там еще был? Ах да, пришли супруги Булгари, я, правда, не смог улучить момент, чтобы с ними поговорить, потому что Ультра Вайолет двинулась было к блюду с икрой, но сказала, что та пахнет консервами, а потом Кенни Лейн заявил, что это – лучшая черная икра, какую только можно достать за деньги, и тут она решила съесть целых полфунта икры. И еще сказала, что собирается писать воспоминания. Да, еще! Она наконец рассказала мне, как ее стошнило. Причем прямо на Рушея, ну, художника, его зовут Эд Рушей. Она в него так втрескалась, а у него ведь жена, и он вообще не мог справиться со всей этой ситуацией, и вот она совершенно обезумела, потому что втюрилась не по-детски. Это все было еще в то время, когда она каждый день съедала по кусочку золота – кто-то рассказал ей, что в Индии едят золото или что-то в таком духе – в общем, золото это проело у нее дырку в желудке. А сейчас вот у Рушея уже нет жены, но уже все изменилось. И она ищет теперь кого-нибудь молодого, состоявшегося. Когда все закончилось, оказалось, что мы просидели там до трех ночи.
Воскресенье, 16 марта 1980 года – Нью-Йорк – Вашингтон
Отправился в Вашингтон, чтобы побывать в галерее изящных искусств Голдмана и в музее иудаизма в Еврейском центре в Вашингтоне. В галерее. У них там выставлены «ПОПизм» и «Экспозиции». Трудно было. Каждый из посетителей решил, что ему обязательно нужно задать мне умный вопрос. Вот такой, например: «Вы использовали все эти различные куски бумаги для того, чтобы показать разнообразные грани личности Гертруды Стайн?» Я на все это просто говорил: да.
Понедельник, 1 7 марта 1980 года – Вашингтон – Нью-Йорк
Ну, сегодня день святого Пэдди[748]. Боб заказал завтрак в номер. Я плохо спал прошлую ночь. Мы смотрели «Вставь правильное слово», и там был один блиц-раунд, где правильный ответ был «Энди Уорхол», и кто-то из игроков дал ответ «Питер Макс»[749], и потом – «Банка супа», и потом – «Поп-художник». Наш завтрак в Белом доме был отменен. Думаю, что администрация Картера не хочет больше приглашать нас в гости, потому что я сделал предвыборный плакат для Теда Кеннеди. Мы же были рады, что не нужно вставать ни свет ни заря, чтобы быть там уже в половине восьмого утра. Спали до половины двенадцатого.
Пришла одна девушка, повела нас в «Креймербукс», это книжный магазин и кофейня, так что все там пили кофе. Бобу очень понравилось это место, потому что именно в таком он знакомился с парнями, когда был в Джорджтауне. Посетители пихали мне на подпись все подряд, что только под руку попадется, и я все подписывал – нижнее белье, какой-то нож. А, да [
Надо было попасть на обратный шатл в девять вечера (билеты 153 доллара). Купил несколько газет и «Ньюсуик» (2 доллара). В «Ньюсуике» отличная рецензия на «ПОПизм».
Забыл еще сказать, что в книжном магазине в Вашингтоне Сарджент Шрайвер[750] просто из кожи вон лез, чтобы подойти поближе и поздороваться с нами. Он когда-то был таким красавцем. Но, боже ты мой, как же трудно разговаривать со старухами, с кем иногда мне приходится общаться, – они такие старые, зубы у них кривые, видны лишь губы, это так трудно выносить, так что на сегодня, наверное, вот и весь разговор о философии. Лег спать, выпил стакан вина, заснул.
Вторник, 18 марта 1980 года
