Встретился с Бобом перед его домом, и мы пошли в «Плаза» на бал агентства
Там была Шэрон Хэммонд со своим новым ухажером, лордом Сондсом. Она пополнела на пять или шесть фунтов, ее малость разнесло. Да и у лорда тоже брюшко. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, как она ест целую булку. И я эту булку у нее отобрал.
Все прежние распорядители бала поднялись в президиум – и Сан, и Чесси Пэтцевич, и мать Шэрон, миссис Лонг, и Нэн, и Джин Тайлер, и еще несколько дам большого формата. Они разыграли лотерею – по билетам, которые давали при входе.
Потом мы с Бобом поехали на вечеринку, которую Линда Стайн[780] устроила в честь нашего агента – Джоан Хайлер. Когда мы приехали туда, один из фотографов сказал мне: «Ты здесь самый знаменитый», так они всегда пытаются подколоть. Там был Пол Моррисси со своими двумя племянницами, и еще Сьюзен Блонд и Сильвия Майлз, и Сильвия сказала: «Ты обязательно должен услышать мои песни», и я сказал: «Да что ты? Жду не дождусь». А она на это: «И ждать не нужно – они у меня вот тут, в сумочке». Тогда я попросил Линду Стайн поставить их, и на мой вкус они были вполне ничего, но там было еще человек восемь из разных компаний звукозаписи, и они даже ухом не повели. А потом Линда подошла к Полу и говорит: «Слушай, ты же здесь единственный, кто вообще понял, что у меня серьги с изумрудами, что моя мебель времен английского ампира, да и изделия от Лалика есть, и если бы ты им про все это не объяснил, они бы так и думали, что у меня везде ерунда какая-то. Та к что спасибо тебе большое за это». Легс Макнил, который запустил журнал «Панк», тоже был там.
Среда, 21 мая 1980 года
Генри Гельдцалер использует желтый и зеленый цвет для плаката города Нью-Йорк, он сказал, что над этим работает Милтон Глейзер, а я терпеть не могу его дизайн. Генри пришел в офис во время ланча, чтобы с ним мог встретиться Джерри Эйрс и впитать в себя мир искусства. Сценарий, который пишет Джерри, на самом деле называется «Художник» – а вовсе не «Картина» – и он пишет его для Джека Николсона. Мне стоило бы посоветовать Джеку просто купить биографию Джексона Поллока.
Был Руперт Эверетт, его только что выперли из «Блэкстоун», так что теперь он в «Л’Элизее», или наоборот. Генри привел с собой нового любовника, которого подцепил в Нью-Йоркском университете, и попросил меня снять, как они целуются. Он скоро поедет в Калифорнию, чтобы повидаться со своим прежним бойфрендом Рэймондом, который улетел туда позировать для Дэвида Хокни, – Рэймонд летает на самолете только для того, чтобы позировать. В конце ланча Генри сказал Джерри Эйрсу: «Но что этот ваш художник собирается писать? Какую картину? Это ведь самое главное: что же в результате получится?» Поехал на такси в аптаун (4,50 доллара), чтобы наклеиться, потом пошел пешком к Шэрон Хэммонд. Меня встретила у дверей жена Тони Кертиса, Лесли, она сейчас живет у Шэрон, у нее вид совершенно окосевший. Она сказала, что она дочь богатых родителей из Бостона и сама «из общества», и не понимает, как ее угораздило выйти замуж за актера, да еще за еврея. Шэрон была в туалете. Ее любовник, лорд Сондс, только что уехал из Нью-Йорка, и они все это время только и делали, что ели, так что Шэрон сейчас была в первый раз в уборной после всего съеденного, и Лесли сказала, что она случайно вошла к ней туда, когда та вовсю кряхтела. А потом Шэрон должна была подправить макияж, она такая дотошная, и это тоже продолжалось бесконечно. Шэрон была удивлена, когда я сказал, что хотел бы выпить водки. У нее большая грудь. Я принес с собой экземпляр «ПОПизма», в подарок Марти Брегману, с которым мы должны были встретиться позже, потому что я думал, что он, возможно, не отказался бы продюсировать фильм по этой книге, но, конечно же, мне пришлось отдать ее Лесли. Поехал на такси до Восточной 57-й улицы (3 доллара) до дома, где живут Марти Брегман и Корнелия Шарп. Мы поднялись наверх, в пентхаус. Там шла одна из этих странных вечеринок со стареющими женщинами и довольно странными людьми. Люди эти были, наверное, какими-то важными птицами, но сейчас звезды выглядят такими замухрышками, что ты их попросту не замечаешь. Я вот целых полчаса не замечал Аль Пачино, который сидел в углу.
