Пошли в книжный магазин, и я наконец понял, какую следующую тему хотел бы разрабатывать – матери с младенцами, которые сосут грудь. Это очень эротично, и, по-моему, это хорошая тема. Впрочем, идею мне подала Юнис Шрайвер, мы однажды видели мадонну у кого-то в квартире – этого младенца на руках у очень привлекательной дамы, а херувим приложился губами к одному из сосков, и что-то в этом было особенное, хорошее. В общем, Кристофер теперь собрался искать для меня матерей с новорожденными младенцами. Отель Криса был прямо около «Кафе Флор», и он повел меня к себе – показать свой номер, за который платим-то мы, и я подумал: ну и трущоба, однако у него был телевизор и он, на самом деле, был очень доволен.
В «Геральд трибьюн» описали ужасную кончину Стива Маккуина[888]. Притом во всех подробностях.
Роксевидж пригласил нас к себе – посмотреть его дом. Там было большое фортепиано, я попросил его сыграть что-нибудь, и он исполнил удивительно красивую музыку. Я так давно не слышал хорошей фортепианной музыки. Сам не знаю, почему, – в жизни случаются различные периоды, я теперь даже не хожу на концерты.
Позже Фред налил мне большой бокал аквавита «Мирабель», и я рассказал ему, что у меня проблемы личного свойства, вроде того, а потом мы с ним еще обсуждали, какие художественные проекты можно было бы осуществить. Фред считает, что нам нужно сделать серию «Дисней Уорхола», сделать Белоснежку, несколько гномов, и Бэмби, и что угодно еще, Дональда Дака. А я вдруг пришел в такой восторг, когда мы решили этим заняться, надеюсь, что и Рон Фелдман сочтет эту идею хорошей.
Взялся читать
Суббота, 15 ноября 1980 года – Кельн – Париж
Мы отправились в один монастырь, и нам нужно было там быть ровно в полдень, потому что если бы мы явились туда даже минутой позже, нам не разрешили бы войти. Херманн вел очень быстро, несмотря на проливной дождь. Когда мы приехали, нам запретили разговаривать – нельзя было сказать друг другу ни единого слова. Нас повели в трапезную, и там монах что-то читал целых двадцать минут, пока мы ели ланч – подали сидр из кислых яблок и чечевичный суп, и мне показалось на вкус, что он из консервной банки, но когда я об этом сказал, все на меня посмотрели как на чокнутого, но я-то прекрасно знаю, какой вкус должен быть у моего супа. Среди монахов один был по-настоящему красив, и он сидел позади меня. Потом мы уехали оттуда и направились в Париж.
Воскресенье, 16 ноября 1980 года – Париж – Нью-Йорк
Прилетел в Нью-Йорк, завез Фреда домой (лимузин 50 долларов). На 11 утра была назначена встреча с Бруно Бишофбергером в нашем офисе. Он пригласил нас в лофт к Джулиану Шнабелю[890] на 20-й улице. Это приятель Ронни, он художник, сейчас выставляется в галерее Кастелли. Когда мы туда приехали, перед домом стояли три лимузина – Бруно точно знает, как можно быстро избаловать художника. Джулиан живет в том же здании, что и Лес Левин, и я ему позавидовал: ведь Джулиан купил лофт дешево четыре года назад. Он только что женился, познакомил меня со своей женой, она вроде как красивая. Он делает что-то типа «плохих» картин. Очень пробивной. Сейчас целая когорта молодых художников занимается «плохим» искусством, и все они, по-моему, находятся под влиянием Нила Дженни[891]. Потом появляется Бруно, говорит: «Покупаю все!», и эти ребята привыкают к большим деньгам, а я совершенно не понимаю, что они будут делать, когда все это закончится, – ах, ну да, к тому времени начнется что-то еще, наверное.
Сходил в церковь, вознес свои благодарности за поездку и за возвращение домой целым и невредимым. Потом позвонил кое-кому и вдруг почувствовал себя так, будто меня загипнотизировали. Я до того разволновался, когда начал думать про всех этих юнцов: они-то пишут себе картины и пишут, а я все хожу и хожу на вечеринки, так что я решил – пора мне браться за дело. Томас Амманн позвонил и пригласил меня на ужин с Ричардом Гиром, но я слишком устал. Смотрел по телевизору «Сэтедей найт лайв», передача была отличная.
Вторник, 18 ноября 1980 года
