Позвонил Ричард Вайсман, пригласил в ресторан «Даблз» на вечеринку в честь известного голливудского фотографа Джорджа Харрелла. Приехал туда, и как раз мне навстречу вышел Дуглас Фэрбенкс-младший, я спросил его, почему он уезжает, и он сказал, что уже постоял перед собственной фотографией, фоторепортеры уже сняли его для прессы, так что теперь самое время уезжать. Там были великие кинозвезды – Лилиан Гиш, Морин Стейплтон, Тэмми Граймс. Я познакомился с мистером Харреллом, и на самом деле он весьма крепок и держится прямо, хотя Пол Моррисси уверял меня, будто он в любой момент может сыграть в ящик, но вот он стоял передо мной, все-все про меня знал и восторженно отзывался о моих работах, был весьма мил, я спросил его, нельзя ли его сфотографировать, и он сказал, что да, конечно. Рядом со мной сидела Морин О’Салливан[893], и она говорила: «Ах, я только что столько фотографий Харрелла и Кларенса Булла выкинула – мы ведь на новое место переезжали». Я спросил ее, каково было оказаться так близко к телу Джонни Вайсмюллера, на что она отвечала: тел о-то у него было в полном порядке, однако ее «интересуют люди образованные, мой дорогой». Я спросил: «А что, Миа в самом деле выйдет замуж за Вуди Аллена?» И она сказала, что не знает, в самом деле не знает, но тут я объяснил ей, что просто пошутил, что на самом деле мне все равно. Еще я познакомился с Терезой Райт[894], она чудесно выглядела. Позвонила Диана Вриланд, сказала, что ей очень-очень понравилась статья про нее в
Четверг, 4 декабря 1980 года
В субботу поведем поужинать сына Рейгана с женой, там будем только мы с Бобом, – а жена Рона, Дориа, хочет работать для
Пятница, 5 декабря 1980 года
Кэтрин сказала, что поедет во Францию на неделю, потому что только что умер ее неродной дед – этот нацист, сэр Освальд Мосли, так что на похороны соберется вся семья, и она подумала, что это хороший повод поговорить со всеми для той книги о Митфордах, над которой она работает со своим отцом. Да, а я говорил, что когда приходила Флоринда Болкан, чтобы у меня сфотографироваться, она ничего не делала, пока Марина Чиконья не говорила ей, что да, вот это можно: она даже голову не наклоняла без ее одобрения. А Марина ведет себя совершенно как шофер-дальнобойщик, всеми командует – ну и если это и есть любовь, тогда, значит, вот такая она.
Суббота, 6 декабря 1980 года
Позвонил Бобу, чтобы узнать, действительно ли состоится наш ужин с Роном и Дорией Рейган, и он сказал, что да. Руперт ждал меня в офисе, когда я туда пришел, потом появился Джей. И тут позвонил Джо Далессандро из Калифорнии, откуда-то из-под Сакраменто, по-моему. Он звонил, конечно же, чтобы попросить денег: сказал, что он в грузовике со своей матерью, что они живут не то в грузовике, не то в трейлере, я так и не понял. Я посоветовал ему поехать в Лос-Анджелес, чтобы его там «открыли». Все это очень скучно: он никогда не звонит, чтобы сказать: «А хочешь, мы с тобой что-нибудь сделаем?», он всякий раз звонит только из-за денег.
Работал всю вторую половину дня. Решил пойти купить подарки к Рождеству. Руперт взял несколько экземпляров
Рон и Дориа уже были в ресторане «Ниппон», когда мы там появились. Хозяин провел нас в один из кабинетов. Рон был в футболке с крокодилом, чтобы демонстрировать свои мускулы. Агенты спецслужб прямо-таки заполонили весь ресторан. Его хозяин без конца приносил нам подарки – он подарил молодоженам новомодный штопор в виде револьвера, который так раскрывается, что им в самом деле можно кого-нибудь убить. Боб спросил, можно ли нам в январе прийти на инаугурацию, и они сказали, что пришлют приглашения. Они сказали, что вскоре поедут на Бермуды, и Боб заметил, что бывает у Лили Очинклосс, поэтому спросит, нельзя ли им пожить в ее бермудском доме. Дориа в самом деле очень славная и очаровательная. Боб был рад услужить. Мы оставили их вместе с их агентами спецслужб и отправились домой – пешком – примерно в 00.30 или в час ночи (обед 200 долларов). В общем, жизнь с каждым днем становится все более удивительной, но теперь мне нужно было возвращаться домой, к моей ужасной домашней жизни, где ситуация с Джедом день ото дня становится все хуже.
Понедельник, 8 декабря 1980 года