Винсент устроил вечеринку, поэтому я поехал на такси туда (5 долларов). Оказалась прекрасная вечеринка. Я фотографировал одного красавца, которого считал манекенщиком, но потом страшно смутился, потому что это оказался Джон-Джон Кеннеди. Фред привел его и Мэри Ричардсон. Был Крис Макос, фотографировал вечеринку. Дебби Харри преподнесла мне подарок и сказала, что его нужно тут же открыть, а я возразил – нет-нет, подожду до дома, и я рад, что так поступил, потому что не знал, что там такое. А это какая-то черная штуковина. Не знаю, может, это кольцо на пенис, это резинка с палочкой, и там есть еще одна деталь, и вообще непонятно, для чего она.
Моника готова продвигать свою книгу, она хочет попасть на обложку
Воскресенье, 21 декабря 1980 года
Джед решил, что съедет от меня, и я не хочу ничего больше говорить об этом. Он ведь купил квартиру на Западной 67-й улице, она предназначалась для его офиса, а теперь он решил, что будет жить там.
Ходил в церковь. Работал у себя в офисе, там такой кошмарный холод, что я не собираюсь из-за этого платить аренду.
Понедельник, 22 декабря 1980 года
Ужасный день, состояние у меня совсем не рождественское, не праздничное, а к концу дня стало только хуже. Я орал на всех, испортил всем настроение, всех во всем винил, и это продолжалось целый день. Я не мог избавиться от этого состояния и ночью. Керли даже заплакал, но я сказал, чтобы он немедленно прекратил нюнить, не то я могу окончательно рехнуться. Должен был пойти на ланч с де Антонио, но не захотел никуда идти. Заказал еду с доставкой в офис, и мы с этим Де поели в комнате для переговоров, там было зверски холодно, мы мерзли, а Майка не было – ведь только он, управляющий нашим домом, единственный человек, кто знает, как можно немного подогреть бойлер. Я был в жутком состоянии, меня пронизывал холод, и я просто не в состоянии работать в таких условиях.
Зашел Ханс Майер, чтобы забрать некоторые картины, мы завернули их в пузырчатую полиэтиленовую пленку. Я подарил одну картиру Хансу, еще одну – Де, все пытался настроиться на рождественскую волну, однако так и не настроился. Заплатил по некоторым счетам.
Решил, что поужинаю в сочельник у Си-Зи Гест – это меня наверняка приведет в нормальное состояние, поэтому мы с Бобом решили, что пойдем туда и возьмем с собой Джерри Зипкина, Лиз Смит и Айрис Лав. Я возьму с собой свои «ПОПизмы», чтобы раздавать их как рождественские подарки. Позвонил Керли, пригласил меня на ужин, а потом позвонила Уитни Тауэр и сказала, что со мной хотели бы встретиться Мик и Джерри, я спросил, можно ли прийти с Керли, и они сказали: да, можно. Весь день я сидел около электрического обогревателя и если отодвигался от него всего на дюйм, тут же начинал мерзнуть.
Послал розу Джону Гулду – хочу, чтобы он убедил «Парамаунт» давать рекламу у нас в журнале.
Керли заехал за мной на лимузине в девять вечера, потом мы заехали за Уитни. У Джерри новая квартира, на Сентрал-Парк-Вест, и еще Джерри купила – на свои деньги – ферму в Техасе, и теперь ей нужен трактор. Она сделала мне подарок, причем угодила в десятку:
Между тем Керли уже набрался по полной программе, и я понимал, что его нужно будет вот-вот оттуда уводить, потому что он начал называть Мика «Майкл» и принялся всех фотографировать. Керли все еще думает, что мой отец умер в угольной шахте в Питтсбурге, и поскольку семья его матери, Меллоны, владеет в Питтсбурге всем-всем, он испытывает чувство вины передо мной, это так странно. В общем, я выволок Керли оттуда и решил, что смогу помочь ему немного протрезветь, если поведу его в «Брассери». Он очень много пьет сейчас, и пока это все еще весело, но если он будет продолжать в том же духе, это может плохо закончиться. В «Брассери» я заказал все, что только было (50 долларов). Потом Керли начал плакать, и я сказал ему, чтобы он немедленно прекратил, и тогда он взял себя в руки, начал смеяться, и снова его ноги заплетались, он шатался. Он довез меня до дома, было всего только половина второго ночи и по-прежнему ужасно холодно.
Вторник, 23 декабря 1980 года
