Дневники Энди Уорхола полностью

В 9.45 я был у Хальстона. Еще там были Стив Рубелл с Иэном. Хальстон похудел на пятнадцать фунтов (7 кг), он пил имбирное пиво. Он рассказал мне, что случилось на самом деле. Они с Мартой Грэм оба кололи курс витамина «Б-12» (я был в курсе), а шприц, который ему прислали, оказался загрязнен свинцом, так что у него заболела нога, он пошел к врачу, тот сказал, что нужно срочно в больницу, но Хальстон отказался, сказал, что просто пойдет домой, но тут начала болеть и вторая нога, он вообще еле-еле мог идти, и тогда его отвезли в больницу, там думали, что он может потерять ногу, сделали операцию. По-моему, все это правда, потому что Хальстон не придумывает небылицы. Он был рад, что вся эта история не попала в газеты.

Потом мы ушли оттуда, и Стив не сказал Хальстону, что [смеется] направлялся к Кельвину Кляйну. Стив подвез меня домой, и я пошел на вечеринку к отцу Джона Сэмюэлса, на Восточной 79-й улице, дом 123. Дэвид, бойфренд Джона Сэмюэлса старшего, играл на рояле, он сказал, что упражняется по пять часов каждый день. Мистер Сэмюэлс познакомился с ним, когда нанял его в качестве преподавателя фортепиано для себя. У них кругом были красивые цветы, и Дэвид сказал мне: «Когда будешь уходишь, возьми себе веточку гардении – не то я с тобой больше никогда не буду разговаривать!»

Воскресенье, 29 марта 1981 года

Почему-то устроили греческий парад, и я не понимаю, почему такой грандиозный, если только не… – а, вот в чем наверняка дело: у губернатора Кери новая подруга, и она – гречанка.

Да, еще: в журнале «Пипл» заметка о Лу Риде. И о его жене, которая «родилась в Англии». Я до сих пор не могу понять, почему они не пригласили меня на свадьбу. У них ведь было большое празднество – торжественный прием и всякое такое.

Понедельник, 30 марта 1981 года

День теплый, дождливый. Я остался в аптауне, потому что мы с Бобом на час дня назначили интервью с Доминик Санда в «Кво вадис». В ресторане решили, что мы заказали стол на двенадцать персон, так что у нас было много свободного места. Мы с Бобом безумно влюбились в Доминик, она такая замечательная, такая волшебная. Мы с Бобом были просто поражены. А если Боб так легко сдался, это значит – вот она, любовь. Она хихикала. Она говорит на идеальном английском, ну разве что с легким британским акцентом. Она сказала, что в один прекрасный день решила, что терпеть не может свою настоящую фамилию[935] и потому назвала себя Санда – и, по-моему, имя это добавляет ей таинственности. Потом, после интервью, она хотела пройтись под дождем, и мы дали ей наш журнал, чтобы она могла использовать его как зонтик, – и она ушла восвояси. У Шэрон Хэммонд отмечали ее день рождения. Я пошел туда, и там была действительно праздничная обстановка. Я думаю, что все были в сильном напряжении из-за покушения на Рейгана, но уже ясно, что он выживет, так что все успокоились, пришли в себя. И лорд этой Шэрон тоже был там[936]. Я слышал, как Лестер Перски разговаривал с каким-то продюсером насчет «ПОПизма», и сказал потом, что тот собирается «купить это», однако поскольку говорил такой человек, как Лестер, я не мог понять, что он имел в виду, – права на создание фильма или просто экземпляр книги.

Среда, 1 апреля 1981 года – Нью-Йорк – Париж

Закинули по дороге Криса Макоса в отель «Ленокс» на рю де л’Юниверсите, дом 9 (такси 50 долларов). Роксевидж устроил небольшую вечеринку-обед.

Четверг, 2 апреля 1981 года – Париж