Дневники Энди Уорхола полностью

Потом нам нужно было встретиться с одним парнем по имени Андре Хеллер[937], он певец, записал уже несколько золотых дисков, у него есть всякие картины, и он хотел, чтобы я сделал рисунок для обложки его пластинки. Он хочет повести нас в подземелья, чтобы показать мертвецов, которые там окаменели, причем они так и остались в своих одеждах восемнадцатого века. Фред сказал, что, пожалуй, туда стоит сходить, потому что это может натолкнуть нас на новые идеи.

В общем, мы встретились с ним, и он подарил нам чуть ли не двадцать коробок конфет. Потом отправились в катакомбы, где охали и ахали, разглядывая всех этих мертвецов[938], и там, внизу, было очень холодно, и он настоял, чтобы мы оставили там наши конфеты, а мы не хотели, но потом все же оставили, – в общем, место было препротивное. Мне оно ужасно не понравилось. А Фреду понравилось.

Потом Бруно привез нас назад в гостиницу. Фред захотел пойти погулять, а Кристофер пофланировать в парке, так что мы бросили наши вещи в номере и пошли гулять по парку, это хорошо для здоровья.

Четверг, 9 апреля 1981 года – Вена

Бруно зашел за нами, потому что мы должны были попасть на встречу точно в 10.30 – визит в министерство, встреча с дамой – министром культуры Вены. Мы познакомились также с куратором моей выставки Reversals в Венском музее искусства двадцатого века, – я забыл его имя, – и увидели прекрасные каталоги, которые они напечатали для выставки – очень тонкие и длинные. Потом мы отправились в гостиницу, чтобы освежиться перед открытием выставки в шесть вечера. Я поговорил с Винсентом в Нью-Йорке, и он сказал, что агентство «Золи» прислало постер с моей фотографией для рассылки. Я уже рассказывал Дневнику, что решил стать моделью? Вот Фред из-за этого вконец издергался, он считает, что я сошел с ума. Но я в самом деле хочу этим заниматься, поэтому я просто не обращаю на него внимания. А Крис сказал, что Фреду просто завидно.

Мы приехали в музей, там собралась невообразимая толпа, ведь вернисаж был открыт для всех, и я еще ни разу не бывал в Вене, потому настроение у людей было такое: «Увидеть Энди надо сейчас, иначе больше его не увидишь». Все продолжалось два часа, мне пришлось подписывать и «обувь», и «задницы», и я даже ни разу не поднял голову.

Наконец Кристофер уже не в силах был все это выдерживать, он сказал, что пора уезжать, и мы выскочили наружу, промчались мимо всех телевизионщиков, впрыгнули в машину, и она отвезла нас в какой-то венский ресторан, в котором мы съели пару сосисок. А потом поехали в великолепный клуб, который называется «Чака», – там одна молодежь, красавцы. Крутили танго и старые песни Элвиса, было совершенно замечательно.

Мы с Крисом пригласили в гостиницу одного восхитительного молодого человека по имени Мартин. Мы попросили его снять рубашку, а потом и брюки, и у него были совершенно невероятные трусы, в духе оп-арта, и мы стали его фотографировать, а он так классно позировал, потом мы вызвали для него машину и отправили домой. Я у Криса научился тому, что если сказать кому угодно, что надо сделать то-то и то-то, они обязательно это сделают. Особенно модели и актеры. А потом я увидел телекс от Джона Гулда, он вернулся в Нью-Йорк и прислал очень милую весточку, и я почувствовал себя превосходно.

Понедельник, 13 апреля 1981 года – Париж – Нью-Йорк

Я упаковывал вещи до половины третьего утра, а потом принял валиум и спал крепким сном, хорошо выспался. Затем в дверь стал стучать Фред, и Крис Макос позвонил – ему не терпелось как можно скорее уехать. Крис для меня – идеальный компаньон. У него есть все те качества, которых мне не хватает. Он напористый – но в следующий момент уже нет. И он – совершенное дитя. Ходит на cекс-вечеринки, откуда возвращается совершенно удовлетворенный, все его отверстия «прочищены», но при этом он очень любит своего бойфренда, Питера, он по-настоящему внимательный и заботливый, а когда едет путешествовать, ему не терпится поскорей отправиться в путь – точь-в-точь как и мне – и он заставляет меня носиться туда-сюда, и хотя теперь он заставляет меня таскать его рюкзак, я не в обиде, потому что все это замечательно, и я чувствую себя помолодевшим. Я предложил Крису премию – наручные часы (которые ему так нравятся), если он сможет сделать так, чтобы Джон Гу л д в меня втюрился. На самом деле я вконец запутался, потому что Джон пытается сохранять видимость того, что он натурал, говорит мне, что никакой он не гей, что он не может… но… я хочу сказать…

Летел на «Конкорде», приехал домой ровно в девять утра. Позвонил Джону Гулду, и он сказал, что не может со мной разговаривать, потому что у него в ванне вода переливается через край.