Среда, 8 июля 1981 года
Зашла Джерри Холл с манекенщицей Хальстона по имени Кэрол, и все эти модели разговаривают на птичьем языке, невероятно сюсюкают, что мужчины, что женщины, – всегда сразу ясно, когда разговариваешь с кем-нибудь из модельного бизнеса.
Взял такси, и шофер начал жаловаться, что одна его пассажирка не стала платить по ночному тарифу, который ввели за поездку после восьми вечера, а по радио как раз сказали: «Сейчас без минуты восемь». Он сказал, что уже две минуты девятого, а я показал ему на своих часах, что до восьми еще целая минута. Пора мне взять за правило просить у них счет за поездку (6 долларов). Я ведь всегда ношу с собой блокнот.
Все говорят, что им нравится моя новая прическа. Я подстригаюсь каждый день. Это уже почти «ежик». Фред сказал, что я стал одеваться так же, как молодые люди, с кем я сейчас общаюсь, и ему это нравится. Сейчас, наверное, такой «преппи» – стиль в моде из-за «Справочника преппи». Я ношу вещи, которые остались от Джеда, когда он выехал. Я такой худой, что они мне впору.
Четверг, 9 июля 1981 года
Хальстон пригласил поехать с ним в Монток, так что я лечу с ним в половине седьмого вечера в пятницу – он арендовал самолет. Та к приятно, когда тебя приглашает в твой собственный дом твой же жилец, и ты чувствуешь себя дома, но все же по-прежнему зарабатываешь деньги. Я пригласил поехать с нами Криса Макоса и Джона.
Пятница, 10 июля 1981 года – Нью-Йорк – Монток
Когда мы приехали к Хальстону, он посмотрел на Кристофера и сказал: «Как, и
Какие-то местные устроили фруктовый ларек около въезда на наш участок, и он выглядит так жалко. А в остальном все там так же, как было, – очень красиво!
Суббота, 11 июля 1981 года – Монток
Пошел на кухню в главном доме, чтобы сделать кофе. Пэт Кливленд читала там свои книги на латыни, а еще – книги об управлении разумом. Я рассказал ей про одно заведение – «Управление разумом Сильвера», в Нью-Йорке, а Джон добавил, что ходил туда на занятия. Как же это называлось? А, да: Сильва! Метод Сильвы по управлению разумом, вот[985]. Пэт взялась соблазнять Джона, она стала учить его, как надо ходить: будто между ягодицами зажата монетка в десять центов, и у них обоих это прекрасно получалось. Разговаривает она, конечно, как все манекенщицы. Еще она играет на флейте. Правда, всего три ноты. И занимается йогой. Ну, все эти дела. Она разделась, и они оба загорали обнаженными и «трахали пляж». У нее прекрасное тело, у Джона тоже, а Крис немного жирноват, но все равно тело у него красивое, а вот на мне был мой белый халат, и я был полностью защищен от солнца – кроме ступней, которые в результате и сгорели, потому что я ходил на солнце. Мы с Хальстоном пошли на ланч, он был очарователен. Я попытался читать сценарии. Прогулялся по пляжу до владения Дика Каветта. Джон сказал, что ему нужно возвращаться в Нью-Йорк, однако мы с Крисом убедили его остаться еще на одну ночь.
После ужина мы посмотрели «Бриолин», и в половине первого я решил, что лягу спать рано.
Воскресенье, 12 июля 1981 года – Монток – Нью-Йорк
Проснулся усталым – все потому, что попытался спать на спине, чтобы не было морщин, но постель слишком жесткая, и больше я этого делать не буду. Самолет прибыл за нами в половине десятого утра. День был прекрасный, полет продолжался всего сорок минут, и мы летели над владениями богачей (500 долларов плюс 20 долларов «на чай»).
Мне позвонила Бриджид, она только что выписалась из больницы. У нее камни в мочевом пузыре, размером с виноградные косточки. Она сказала, что врачи хотели ее оперировать. Я сказал ей, что врачи всегда хотят оперировать, это ведь точно то же, что писать портреты, – тебе безразлично, чей портрет ты пишешь, пока у тебя есть заказы. Ведь врачи зарабатывают, делая операции. Я сказал ей, чтобы она попросила своего врача просто дать ей болеутоляющее, но она ответила, что уже просила, и ей его не дали – сказали, что им нужно знать, когда у нее болит, чтобы тут же, как только начнется приступ, скорей сделать ей операцию. По-моему, она пойдет на операцию в сентябре, если только боли не усилятся. Жизнь – слишком тяжкая штука. Звонил Руперту. Потом я взял альбом со своими старыми картинами и принялся разглядывать разные хитроумные штуки, которые я когда-то делал, – я сейчас просто не в силах ничего особенного придумать. Может, снова взяться за банки супа? Потом позвонил Крис Макос, сказал, что Шнабель – это прекрасно, что абстракт ный экспрессионизм снова в моде. Еще он сказал, что он привезет мне консервную банку – это суп вон-тон фирмы «Кэмпбелл», а на банке китайские иероглифы.
