Дневники Энди Уорхола полностью

Четверг, 15 марта 1984 года

Я жутко заболел. На ланч выпил морковный сок и съел немного бобов, но вечером, когда приехал домой, чувствовал себя неважно. А потом было еще приглашение на ужин в ресторане «Шезан» – в честь Эгона фон Фюрстенберга и миссис Эгон, его супруги [Дианы фон Фюрстенберг], и мне нужно было решить, достаточно ли я хорошо себя чувствую, чтобы съездить туда, и все же поехал – с опозданием на час – и меня посадили рядом с миссис Эгон, однако едва я ощутил запах пищи, как мне вдруг стало жутко плохо, да так, что пришлось срочно выбежать из зала. Однако меня не стошнило. Потом я приехал домой, и мои собаки всю ночь сидели на мне, так что я надеялся, что они эту заразу от меня отведут. Это так жутко – чувствовать, что так сильно заболел! Винсент заразился гриппом от своих детей, вот от него эта зараза, наверное, мне и передалась.

Пятница, 16 марта 1984 года

Болею. Проснулся, все еще больной, решил остаться дома. Телефон без конца звонил. Многие справлялись, как я себя чувствую.

Суббота, 17 марта 1984 года

В офисе ждали на интервью Долли Партон. Она великолепна. С ней приехали еще двое. Она сказала, что у нее есть квартира в Нью-Йорке, поэтому она без конца приезжает и уезжает, но только я не понимаю, как это ей удается, если только она не надевает другой парик. Она говорила, не останавливаясь, на протяжении четырех часов. Она – ходячий монолог.

Пришел Жан-Мишель, и он не понял, что она сказала насчет «плантаций», поэтому она ему страшно не понравилась, но потом я заставил его вернуться – и тут она его очаровала. Она много раз повторяла одно и то же, часто называла себя «дрянью». Говорит, что большинство ее поклонников – лесбиянки и голубые. За ней всюду ездит группа бутчей. Т е, кто с ней приезжал к нам, – это ее парикмахер и ее подруга, Ширли. Приехали они все просто на такси, ни на каком не на лимузине. Я работал допоздна.

Воскресенье, 18 марта 1984 года

Телефон за весь день ни разу не звонил. Ах, нет, неправда – один раз звонил все же. Это была Дженни Хольцер, она ведь везет нас в пятницу в Палм-Бич, чтобы мы помогли ей открыть ее кафе-мороженое под названием «Сладкая Бэби Джейн». Она насчет этого звонила в журнал «Пипл», так что они, наверное, сделают про нее материал под заголовком «Что случилось с Бэби Джейн»[1237].

Понедельник, 19 марта 1984 года

Позвонила Палома и пригласила прийти вечером на ужин, посвященный выпуску новой марки ее духов. Мужчинам они эти духи не рассылали, однако флакон у них довольно славный. Она устроила ужин в старом особняке Бэрдена на 91-й улице, где сейчас католическая школа, которая сдает бывший бальный зал для разного рода мероприятий.

Отвез Бенджамина. Наклеился, потом стал опаздывать. На такси в аптаун (3,50 доллара). И поскольку я опоздал, меня не посадили за главный стол. В результате я сидел за тем же столом, что Розмари Кент[1238]! Она ведь вновь в Нью-Йорке, работает теперь в «Пост»! Я все забываю рассказать об этом Дневнику. Фред, правда, тоже был за этим же столом, и он совершенно извелся, стараясь не встречаться с ней взглядом. У нее все еще тот же самый муж – Генри. И вот вместо того чтобы подойти к Паломе, я первым делом подошел к этой ужасной Розмари Кент, которая все еще пишет свои глупейшие заметки в рубрике «Что модно / Что больше не модно» – ну, сама знаешь: «Дамские сумки! Туфли! Парики Энди Уорхола!» – и в глубине души я изо всех сил пытался не думать о ней плохо, потому что коли Господь всемилостив, то и от меня то же требуется… Я уверен, что заболел недавно из-за того, что наорал на одну женщину. Я разве не рассказывал Дневнику? Какая-то дама, риэлторша, позвонила к нам в офис и сказала, что хотела бы показать наш этаж кому-то, и я закричал, что ни в коем случае, что она не имеет права, что наш договор об аренде еще не истек и чтобы до тех пор она к нам – ни ногой, а она сказала, что не верит своим ушам: чтобы такой тихий и милый человек, как я, такой художник, как я, так орал на нее. Вот после этого я и заболел. Вечеринка Паломы получилась никакая. То ли гости были слишком стары, то ли что-то еще… Я решил, что отныне буду ходить только на открытия магазинов и галерей, это мой новый жизненный принцип.

Новость дня: дом Руперта в Нью-Хоуп, в Пенсильвании, сгорел дотла – он сегодня потому и не пришел на работу. У него там тлеющий уголек застрял в дымоходе и поджег сажу. Я, между прочим, так и не пригласил священника, чтобы он изгнал бесов из моей комнаты, в которой случился пожар. Я сам ее освятил – принес святой воды из церкви. Однако мне все еще кажется, что в этой комнате что-то не так. Вот у меня там картина Пикабии висела, и вдруг упала – а на ней был дьявол изображен. А еще там потолок обрушился.

Вторник, 20 марта 1984 года