Отправился домой, наклеился, потом дошел пешком до дома Джилл Фуллер, на званый ужин в честь Генри Макилхини, который только что продал Сезанна за 3,9 миллиона долларов. Аукционный дом, наверное, договорился с ним, что получит два процента или один процент с продажи, или пять процентов или даже ноль процентов, просто ради престижа – что именно через них он стал продавать эту картину. Ну а вечер был стариковский – одно старичье, никого из молодых. Бывший муж Джилл, Джино Писеркио[1239], одна из наших суперзвезд шестидесятых годов, готовил еду у нее на кухне. Он профессионально занимается обслуживанием мероприятий. Он теперь повар. А у Генри уже три живота.
Пятница, 23 марта 1984 года – Нью-Йорк – Палм-Бич (штат Флорида)
Весь день шел дождь, однако к шести вечера, когда Дженни Хольцер за нами заехала, он немного утих. Мы отправились на ту улицу, где находится ее кафе-мороженое, это в том квартале, который целиком, по-моему, принадлежит Джейн – тот, где ювелирный магазин «Ван-Клиф энд Арпельс». Дал интервью разным газетам и журналу «Пипл». Джейн даже не угостила меня полной порцией мороженого – дала одну ложечку. Здесь все то же, что всегда продают во всех кафе-мороженых. Печенье «Ореос» и все такое. Скукота.
Понедельник, 26 марта 1984 года – Нью-Йорк
Из магазина художественных товаров «Нью-Йорк сентрал» трижды присылали не ту краску, какая мне нужна. Потом еще Джей вывихнул плечо. Это случилось, когда он играл в баскетбол и кто-то рухнул на него, и теперь у него кость торчит не в ту сторону, и весь уикенд он провел в больнице святого Винсента – только что выписался оттуда. Он собирался в конце недели поехать в отпуск, поэтому я ему сказал, чтобы он взял отпуск прямо сегодня, но он отказался. Он, конечно, не хочет использовать время отпуска, пока болеет, он хочет ходить на работу, пока он инвалид. Сейчас надо будет перевозить кое-что в новое здание, и он не сможет ни с чем помочь.
Вторник, 27 марта 1984 года
Бенджамин за мной не зашел, потому что отправился прямо в офис, чтобы помочь с переездом. Появился Жан-Мишель, тут же приехала Пейдж, и они поссорились. Пейдж сейчас к тому же выселили из квартиры на Западной 81-й улице, где она жила, потому что домовый совет решил, что она должна выехать – наверное, потому, что все видели, как к ней ходили без конца какие-то негры с дредами, вот и испугались: они же не знали, что это художники. Пейдж, правда, такая очаровательная, что я даже удивился, почему она не смогла изменить их отношения, приблизить к реальности. Позвонил кто-то из «Нью-Йорк пост», спросил, что сейчас модно, а что нет. Наверное, хотят, чтобы статью за них написал кто-то другой.
Среда, 28 марта 1984 года
Я совершенно забыл, что должен был прийти Дэвид Уитни, а с ним Джаспер Джонс, чтобы получить у меня картину для благотворительного вечера у Джаспера, он создал Фонд Джаспера Джонса, который помогает бедствующим художникам. Я вот не знаю только, кто решает кому помогать – сам бедствующий художник или нет. Наверное, какая-нибудь идиотка вроде Барбары Роуз? Или Роберт Хьюз. Ох, наверняка ведь он. Готов побиться об заклад. Обязательно спрошу у Дэвида. В общем, они явились ко мне и захотели, конечно же, забрать самую большую картину. «Чернильные пятна». Из серии «Пятна Роршаха». Джасперу она понравилась.
Четверг, 29 марта 1984 года
Шел снег с дождем, и именно сегодня мы должны были снимать целый день в кафе «Би-Боп» на 8-й улице видео группы
Бенджамин зашел за мной в женском платье. Та к в нем и будет там, на съемках.
Я должен был играть роль бармена, притом в смокинге. Группа статистов из массовки походила на старые добрые времена «Фабрики»: Бенджамин в женской одежде, лысый мим в костюме Пьеро, Джон Секс со своей змеей.
Еще была Дайан Брилл, у нее большая грудь и осиная талия. Ребята из
До меня дело дошло к восьми вечера, и мне нужно было петь песню,
но я не мог запомнить слова. Плюс я должен был смешивать коктейль, пока пел, а с этими моими контактными линзами я не мог разглядеть, где кнопка для кока-колы на барном автомате.
И еще это означало – оказаться с парнями из
Закончилось все в четверть десятого вечера. Один из парней подвез меня домой.
Воскресенье, 1 апреля 1984 года
День прекрасный. Все вдруг повылазили изо всех щелей. Я пошел в сторону парка, и одна женщина бросилась ко мне и сказала: «Меня зовут Мэри Розенберг, вы мне дали лучший совет на свете, вы мне тогда сказали: “Крепитесь, держитесь”», – и я даже не понял, кто она такая. Я лишь закрыл глаза и пошел дальше через парк, а на меня все показывали пальцами и говорили: «Вот идет знаменитый художник».
