Дневники Энди Уорхола полностью

Еще я случайно встретил одного человека из «Макса», и он сказал, что в этот уикенд наконец дочитал «Эди», и ничто в этой книге его не шокировало – ни наркотики, ни то, что там про меня наговорили, а вот единственное, что совершенно ошарашило его, это когда он собственными глазами прочитал, будто я кому-то продал свои ранние фильмы, никто не верит, что я не сохранил их у себя. Но понимаешь, какое дело: я ведь на самом деле их не продал – они теперь опять у меня, потому что мой договор с тем парнем закончился. Ох, это все Фред виноват, что я оказался в этой книге. Он все заставлял меня поговорить с Джин Стейн. Потому что она, мол, «душа общества, мой дорогой», и она все эти вечеринки устраивала… В результате сам факт, что я разговаривал с ней, теперь выглядит так, будто я одобрил все, что в ее книге написано. В общем, все было ужасно скучно, и, ох, Господи, до чего же несчастная семья: Этель даже не разговаривает со своими сыновьями. Дэвид Уитни, правда, провел нас по выставке Фэрфилда Портера, а я посмотрел Мондриана, он прос то написал картины на малярной ленте, потом Сидни Дженис все это купил и превратил в бизнес.

Потом, в три часа дня, поехал в даунтаун (такси 6 долларов). Позвонила Дрю Хайнц, чтобы пожелать мне счастливого дня рождения. Ну и еще кое-кто звонил. А Ренни, тот, что продает цветы, подарил мне большое четырехметровое растение, на вид просто сорняк.

Пейдж выбрала ресторан, куда пойти поужинать, и я пригласил Джея, а потом он перезвонил, Бенджамин взял трубку, и Джей спросил, не буду ли я возражать, если он придет с Кейт Хэррингтон, и я ничего не сказал, а он потом спросил Бенджамина: «А что, Энди весь скривился, да?» Ну, он просто хотел все испортить. Он так ведет себя, чтобы другие почувствовали себя виноватыми, даже если сам и не собирается приехать. Однако Бенджамин молодец, он ему отлично ответил: «Вот тебе адрес – если хочешь, приезжай». А я бы наорал на Кейт, если бы она там появилась, потому что она ушла с работы в Interview во второй половине дня, сказав, что плохо себя чувствует. В общем, мы двинули на 79-ю и Лексингтон-авеню, в это заведение, которое называется «Джемс», мы ведь все время проходим мимо, и никто не знал, что это такое элегантное место. Еда дорогая, но прекрасная. Там все было совсем как когда-то в «Фор сизонз», когда этот парень, который там работал, сам выращивал все овощи на своем участке в Коннектикуте. А десерт вообще был невероятный. Жан-Мишель заказал много шампанского, он сказал, что сам заплатит за него, однако я не позволил ему (счет за ужин 550 долларов). Все было скромно, никто не поздравлял меня с днем рождения, и все прошло отлично. На Пейдж было розовое платье без бретелек, и она взяла свою камеру и пошла к ним на кухню, чтобы снять кино. Жан-Мишель отвез меня домой, и мне было показалось, что Пейдж больше уже не слишком нервничает, находясь в его компании, что она уже вполне излечилась от него. Но потом, когда он отвозил меня домой, он сказал, что хочет вернуться и трахнуть ее. Я сказал ему, что это лишь приведет к новым сложностям. Еще я сказал, что он должен подарить ей какие-нибудь свои работы, потому что она – единственная, кто ему в самом деле всегда помогал, это ведь она устроила ему первую выставку в аптауне и продала такое количество его картин. И она никогда не позволяла ему платить за нее, она поставила себя очень независимо – сама оплатила билет на Гавайи и всякое такое, и я не понимаю, отчего ему все это так уж не понравилось.

И накануне, в «Лаймлайте», было так приятно видеть, что эта малышка-визажистка, Сьюзен, не захотела с ним связываться, – занятно было видеть, что кто-то из девушек все же пытается от него ускользнуть.

Вторник, 7 августа 1984 года

Ходил к доктору Бернсону. Я сказал ему, что после последнего визита к нему у меня ухудшилась осанка и что я вообще как-то весь «развинтился», и он сказал, что это, возможно, и хорошо. Он вообще неодобрительно отзывался о докторе Ли. А ведь это она порекомендовала мне обратиться к нему. Он сказал, что не верит в витамины. Я собираюсь перестать их принимать и посмотрю, не буду ли я себя при этом лучше чувствовать.

Встречался с Дэвидом Уитни и Филипом Джонсоном за ужином в «Фор сизонз». Пригласил с собой Кита, Хуана и Жан-Мишеля. Филип ложится спать в девять вечера, поэтому хотел назначить ужин на половину седьмого, но я все же договорился на половину восьмого.

В «Фор сизонз» было полным-полно народа. Я рассчитывал на хорошую еду, меня накануне избаловали в «Джемс», но еда была ужасная. Там был Док Ко к с. Я надел свой неоновый галстук от Стивена Спрауза. Я выглядел совершенно как в шестидесятые годы.

За одним из столиков сидела Хелен Франкенталер, она была с Андре Эммерихом, и она прислала записку Филипу, что следит за его поведением – ведь он в компании таких мальчиков. Я тоже получил записку от нее, она попадет в мой архив. Все вели себя довольно сдержанно, даже не слишком-то и сплетничали.