Дневники Энди Уорхола полностью

Поехал к нему на такси (3 доллара), это на 74-й улице, между Парк-авеню и Мэдисон-авеню. Платить нужно было вперед. Потом тебе выделяют твои, уже оплаченные, пятнадцать минут, после чего быстро-быстро выпроваживают. Я вошел в эту комнату, и все было как в фильме «Вторжение похитителей тел». Старая дама, за шестьдесят, одутловатая, похожая на мясника с рынка, и врач, крупный мужчина, этакий жлоб из глубинки. А помещение очень маленькое. И они быстро-быстро водили руками в разных местах и говорили при этом на таком птичьем языке, то вдруг скажут, что обнаружили «дыру», или что-то вроде: «Вот тут дыра, она исчезает», или еще: «Ц-85, 14, 15 Д-23, обратное 18, 75 дефис 4…». А потом он сказал что-то, и доктор Бернсон на это ответил: «О нет, он ничего не чувствует» – это про меня. И тогда доктор сказал мне: «Я вам все расскажу на следующей неделе», а дама заявила: «Я и не знала, что мне достался такой сложный случай». После всего этого я не отключился или потерял сознание, вовсе нет, хотя когда мы с Бенджамином только входили туда, какой-то мужчина лежал в трансе. В конце концов мы отправились в гастроном «Фрейзер Моррис», купили еду и устроили ланч прямо на улице: мы сидели на парапете у входа в музей Уитни, причем даже не знали, что внутри проходит выставка поп-арта.

Какая-то женщина, проходя мимо меня, увидела, что я ем курицу, и сказала: «А вот это – ни-ни!», и ведь она права. Мне не полагается есть мясо. Но я все же стараюсь вести себя как обычные люди. Раздал много автографов. Потом мы зашли в салон Вито Джиалло[1285] и там столкнулись с Паломой Пикассо, которая приехала в Нью-Йорк всего на один день, чтобы рекламировать свои духи. Она снова такая худая, просто невероятно, и у нее ни единой морщинки.

В газетах удачные заголовки про то, что Мохаммед Али[1286] чем-то болен. Я их отложил для серии «На первой полосе» – это новые картины, которые я хочу делать. Еще: Джон Райнхолд позвонил мне вчера утром и сказал, что выставлено на продажу здание «Польского института», которое рядом с моим домом. В общем, он сходил туда, выяснил, за сколько продается: 2,7 миллиона долларов. Позже я пошел на вечеринку у Джуди Грин, это в доме 555 на Парк-авеню. Там были Арлин Фрэнсис и ее коротышка-муж Мартин Гебел[1287], который все еще жив, и она третирует его, обращаясь с ним, как с игрушкой. Си-Зи пригласила меня на панихиду по Трумену.

Суббота, 22 сентября 1984 года

Позвонил Джону в «Парамаунт» и попросил его встретиться со мной около МоМА. Нас легко пропустили на выставку «примитивного искусства», туда, где рядом со старыми вещами висят новые: чтобы было видно, что откуда заимствовано. Потом пошли посмотреть выставку Ирвинга Пенна, те самые фотографии, которые я так хорошо помню, потому что ведь это в первую очередь из-за них я переехал в Нью-Йорк. Та к было здорово их снова увидеть, они совершенно так же воспринимаются, как тогда, хотя… И я все думал, ну почему я не купил фотоаппарат, когда только-только приехал в Нью-Йорк, потому что тогда в фотографии было столько возможностей, и если ты просто делал что-то «как все», ты вполне мог прославиться. Ну то есть вот ты сфотографировал какую-то известную персону, ну как тут может что-то не получиться? Я бы тогда сегодня делал коммерческую рекламу для телевидения. Тогда вся жизнь сложилась бы по-другому. Есть над чем подумать. А что касается фотографий Ирвинга Пенна – так смешно видеть, что модели тогда были постарше нынешних лет на тридцать пять. Он много снимал свою жену, ее звали Лиза Фонсагривз. Я так хорошо помню одну его фотографию, когда из женской сумочки вываливается все ее содержимое – транквилизаторы и всякое такое. Выставки чудесные. Стив Рубелл спросил, не хотим ли мы взглянуть на его будущий новый клуб. Это кинотеатр «Палладиум» на 14-й улице, он раньше был Академией Музыки. Он повез нас туда и без конца спрашивал: «Ну как? Нравится?», и снова: «Ну как? Нравится?» Там огромное помещение. Дизайнером у него был какой-то знаменитый японский архитектор.

Воскресенье, 23 сентября 1984 года

Пытался дозвониться до Жан-Мишеля, потому что он хотел сходить на выставку поп-арта в музее Уитни, а потом поработать со мной, однако его нигде не было. Тогда мы с Джоном пошли туда без него (билеты 5 долларов). Я расписался на куче открыток, которые мне давали посетители выставки, эти открытки прямо там и продаются. Это репродукции моей «Мэрилин» и других вещей. Я не думаю, что получу какие-то деньги за эти репродукции. Я тут как-то поругался с Фредом, который хотел, чтобы я подписал договор с одной компанией, выпускающей открытки, потому что, как он сказал, тогда эта компания заставит другие открыточные компании прекратить выпуск таких репродукций, но я все же не понимаю, насколько это реально.