Дневники обреченных полностью

— В самых мутных предчувствиях, хотя и с ясностью своей вины — надежда и здесь не покидает многие, на сороковой день, предстоит душа пред Богом на Частном суде, так называемом промежуточном, определяющем ее участь до Страшного суда. Мутность порождает отчаяние и чувствование греховности и нераскаянности, по спектру этой нечистоты можно понять, куда будет послана она. Что я только не делала, разрывая себя изнутри скорбью и страхом, не было никого из душ праведников, кто бы ни обратил на меня внимания, выражая своею многоокой многомудростью поддержку суду праведному, который я проводила сама над собой, вынеся вердикт, поддержанный Тем, Кому поют славу в Вышних. О как я в эту минуту жаждала молитв о своем спасении, хоть от кого-то из оставшихся на земле! Но не почувствовав ни одной, вкусила обреченность! Что временная обреченность на земле по сравнению с обреченность пред Вечностью?! Пух, развевающийся определенным сроком часов и минут, делимый на все чувства человеческого спектра восприятия. На что бы не был обречен человек в краткой той жизни, пока живет, он может спастись, но настолько захвачен эгоизмом, гордыней, тщеславием, что в редкие моменты просветвления покрывается кровяным потом отчаяния, припадком ненависти к своей слабости, жалостью к себе, ища надежду на что угодно, только не на Бога — о как ты нищ духом и глуп, человек! Как же просто тебя убедить в том, что имя твое звучит гордо, а Господь — опиум, лишь отвлекающий от действительности! Не видя своих желаний, ты спешишь их исполнить в своей полноте, ни разу не подвергнув сомнению авторитетность своего разума, ты повинуешься ему, не зная, как выглядит страх Божий, ты стремишься предпринять все, чтобы избежать причины его, но ты настолько ограничен в чувствительности, что влияющую на тебя, в тебе же самом обитающую бесконечную любовь Бога — твоего Создателя не в состоянии ощутить, требуя доказательство Его существования. Зачем тебе в очевидном доказательства, когда в предполагаемом ты все принимаешь на веру. Как бы мне хотелось об этом кричать тем, кто еще может спастись, но по себе понимаю — никто и не услышит!

Ангел:

— Частный Суд над душами: кому идти в радость, а кому в скорбь, но и из скорби есть путь в радость, конечно, не полную как у святых, если на то будет воля Божия, посчитавшего, что достаточно и прохождения мытарств… Скорбим мы не об участях печальных, исшедших на мучения, но об отсутствии за них молитв, чего раньше было в достатке. Весями молились за спасение души усопшего плохого ли хорошего, а сейчас осуждают и тех, кого в поминальном листке на службе уж нет и быть не может, будто забыли, что молитва для молящегося более спасительна, нежели для того, о ком заступается молитвенник.

В жестокосердии братья меньшие на земле почию в ожидания такой же участи. Сколько упрашиваем мы Отца нашего Небесного о душе хранимого нами человека при его жизни, боремся за его спасение, молим о его вразумлении, терпим от его же гонения, но не перестаем надеяться на то, что очередная вымоленная милость Господа вразумит и наставит. И почти всегда терпим мы тщетность наших усилий по той же причине — ибо мало кто, кроме нас молится за наших подопечных. Нет навыка теперь заступаться пред Богом за своих родственников, что уж говорить о врагах. Не дается, потому что не просящим не дается, потому, что не стучащим не открывается, а чему находиться, если никто и не ищет!

Одинокая душа, брошенная, и обреченная, еще недавно томящаяся в теле сильного мира того, от куда пришла она на Частный Суд. Там она гордилась и тщеславилась тем, что судила, благоденствовала, властвовала, здесь в своем греховном помутнении без облегчающих молитв, как без облегчающих обстоятельств, нищая, ибо нечего было с собой забрать, все потерявшая на земле, не имеющая и права заступиться за себя, осуждает сама себя — нет печальнее и справедливей зрелища, которое наблюдают праведники, взирая на наконец-то свершающееся правосудие!.. Но есть здесь тайна, заключающаяся в том, как разрешает Господь, что есть любовь везде и во всем, вопрос о бесконечных муках, заслуживших их…

Душа:

— Как бесконечно милосердие Божие, так бесконечна и благодарность за него, и почему ни так на земле грешной?! Я томлюсь в бренном теле, снова, после его покидания, что тяжелейшая мука, после вкушения Небесного Царствия, видения Господа, принятия незаслуженного блаженства, но ослушаться я уже не умею, и с радостью на нее иду — это малое искупление за грехи мои, полученное ради раскаяния в последние моменты моей жизни перед упокоением. Покинув тело, я не могу вернуться в него прежней, но в моих силах поменять чувства и характеристики, которыми обладали мы вместе с телом — с прежним мне более не по пути! Но только мое нахождение в нем, позволит ему сохраниться без тления нужное количество времени. Господь мог бы это сделать одним словом своей мысли, но таким образом Он возжелал спасти меня! Слава Богу за все! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!..

Ангел: