Дневники обреченных полностью

— Вот что это, как думаешь? Пробегись взглядом, через пятнадцать минут пойдем к Буслаеву… У него, кстати, активность упала… — Начав быстро читать, не ожидая такого текста, женщина поинтересовалась, сквозь захватившие ее мысли:

— Это от куда?

— Наш «Гомер» всю ночь строчил…, хотя ребята говорят…, просто полулежал ничего не делая… В общем от него, и чего с этим делать, ума не приложу…

Перед глазами пробегали строки, будто бы диалога о возвышенном, призывающие к Богу, покаянию, «держании» своего ума в аду, прибегании к «смертной памяти», еще многое, о чем она никогда и не думала:

— Но тут о психиатрии то…, о психиатрии то вообще ничего!

— Во именно… Хотя весьма интересно…

— Мягко говоря…, а мне можно копию?

— И можно… и нужно…

Уже, идя по коридору, Лагидзе, в напряженной задумчивости, произнес:

— Наверное, это для монастыря было бы важно, а для нас…, если…, мы просто вложим в отчет об исследовании…, и все… Группу из таких уникумов нам не собрать, а без группы, то есть, без хоть, какой-то статистики, возможности сравнить и возвести в ранг закономерности или исключительности ничего путного не выйдет. Но что же с ним…, как взломать эту загадку? Как думаешь?

— Вам тут виднее, Захар Ильич, но то, что к этому нельзя подходить массово — однозначно, значит, необходимо изучать, как феномен…

— Феномен, то феномен…, только чем нам его… того?… — В подвале за открывшейся тяжелой дверью, вошедших встретили два великана с маленькими головами. Увидев Марину, они с радостью и даже детским восторгом подбежали к ней, как маленькие щеночки, произнося только одно слово: «Мааамааа»… — она улыбнулась, обоих погладила по голове, дав каждому по небольшой шоколадке, на что академик проиронизировал:

— Ага, еще штанишек на лямках не хватает и чепчиков на головах. Почему они к тебе так прониклись? Хотя, ты же единственная женщина, которая тут бывала…

Все вчетвером стояли у большого стекла, глядя на лежавшего совершенно без движения длинноволосого седовласого человека с широко открытыми глазами, «заметенными снегом». Подняв трубку с аппарата, Лагидзе произнес:

— Это я. Ну что там наш «Гомер», что-то он не шевелится?

— Нууу…, активность мозга почти ноль, только то, что поддерживает основные функции организма…, пульс 45, будто спит, давление 60 на 90, будто нормальное состояние гипотоника, вообще такое впечатление, что его кто-то за эту ночь подремонтировал, мы кровь посмотрели… — как у ребенка, хотя до этого все анализы за последние пол года…, ну в общем невероятное что-то…

— Принял…, наблюдайте, если что, сразу сообщайте…

— Вы пока там?…

— Ну а где же… — Положив трубку, он включил микрофон в боксе и, постучав слегка, поинтересовался:

— Кирилл Самуилович, доброе утро! Вы как себя чувствует… — Человек глубоко вздохнул и медленно выдохнув, будто ожидал именно этой минуты, произнес:

— Это не важно, а главное ненадолго. Нам пора…, и мы сожалеем, что не смогли вам помочь в ваших исследованиях. На самом деле вам это совершенно ни к чему, гораздо полезнее «дневники». Марина Никитична, вы знаете кому их передать — сделайте это не задумываясь… — Лагидзе, повернувшись, посмотрел на подчиненную, сделал движение головой, означающее: «Да неужели?», затем отвернулся обратно и поинтересовался:

— А почему «ненадолго», и что значит «мы», вы как-то очень изменились, Кирилл Самуилович?…

— Его уже давно нет, с момента ослепления…, а не надолго, потому, что нам пора…, а «мы» — по дневникам поймете… Уходя, мы оставим один ответ, на мучающую вас загадку, она сможет укрепить крепость веры уверовавших, направить задумавшихся о Боге к Нему, дать надежду подошедших к кончине…

— Но кто вы тогда?! Хоть… — Он не успел договорить, как от тела исшел сноп настолько по яркости ослепительного света, устремившегося сквозь бетонный потолок вверх, что прежде чем ослепить на малое время людей за ним наблюдавших, словно рентгеновским лучом просветил тело покойник.

Через секунды зрение начало возвращаться и перед ними предстало, будто осевшее в своем объеме тело, лицо немного осунулось, приняв более знакомые буслаевские черты:

— Прах к праху… — Почему-то произнесла Шерстобитова, наложив на себя крестное знамение, дополнив:

— Царствие тебе Небесного!..

Быстро сориентировавшись Лагидзе уже кричал в трубку требуя отмечать и параллельно докладывать ему все изменяющиеся физические параметры Буслаева. Ответ на что услышал:

— Сердце остановилось иии…, странно…

— Что странно… Не молчите!

— Мозг тоже мертв, хотя минут пять то, как минимум должен еще жить… Хм… Температура тела падает быстро — уже двадцать пять по Цельсию, а всего минута прошла — так не бывает! Если только…

— Что?!

— Если только оно уже не было до этого и его лишь снаружи чуть подогрели…

— Вы думайте, прежде чем…

— Виноват! Захар Ильич, но это датчики…

— Ладно, мы должны войти в бокс… Посмотрите, что с составом воздуха…