Дневники обреченных полностью

Вот в таком состоянии внутреннего противоборства прибыл в свой пустой дом депутат, известной нам думы, вот с такими мыслями ответил на звонок своего секретаря, и не совсем разобравшись, о чем шла речь, согласился приехать в указанное место, что бы разобраться самому, как поступить в сложившейся ситуации, с какой-то бабой и ее братом…

Автомобиль представительского класса с двумя джипами охраны медленно проехал по длинной ивовой аллее, высаженной лет двадцать назад на частной территории. В конце виднелся небольшой, выстроенный в готическом стиле замок, окруженный настоящим рвом, наполненным водой.

Преодолев мостик, оказавшийся «подъемным», небольшой кортеж, замедлив движение, остановился между домиком охраны и вертолетом, стоявшим на несколько приподнятой над землей площадке. Джипы припарковались у строения, лимузин направился ближе к геликоптеру с крутящимися лопастями винта. Водитель оставил машину, вышел и подойдя к пассажирской двери, выпустил Буслаева, осторожно выбравшегося из чрева «членовоза» и направившегося к летательному аппарату…

Звук работающего двигателя несколько заглушал слова «Петровича», которому приходилось повторяться иногда дважды. Кириллу Самуиловичу надоело напрягать слух. Махнув рукой, мол, давай потом, он устремил свой взор в иллюминатор. Через стекло мало что было видно сквозь ночную мглу. Озерный край не выдавал своих сегодняшних тайн, однако весело поблескивал то и дело бликующей лунным светом водной гладью своих бесчисленных запасов.

Суть мероприятия была понятна, но присутствовать не просто не хотелось, но претило и вызывало страх. Депутат прекрасно понимал предстоящую необходимость принятия решения, догадывался о причине, по которой его секретарю необходимо было вынудить на это, но не зная, каким образом можно избежать, решил для себя в любом случае высказаться за некриминальный вариант решения проблемы.

Нужно будет соблюдать осторожность, не поддаться чувствам, испугу, если он будет, то и гневу, уже кипящему внутри, но подойти, словно стороннему наблюдателю, будто не имеющему к этому никакого отношения.

Через десять — пятнадцать минут, «вертушка» села в центре небольшого острова, расположенного посреди находящего в глуши лесного озера. Еще через пару минут, оба мужчины спускались в коридор подвала с влажными, скользкими стенами, продуваемый сквозняком, насквозь пропахший толи плесенью, толи давно не используемой канализацией. Создавалось впечатление совершенной заброшенности этого места, что было ошибочным, поскольку в окне одного из флигелей на подлете Кирилл заметил огонек электрического освещения. Свет был и в подвале, а при входе в одноэтажный особняк, пахло камином или недавно разожженной печкой.

На обоих были шляпы с полями, частично закрывавшие лица, по всей видимости, привратник, открывавший двери, привык к молчанию, вопросов не задавал, даже не смотрел в их сторону, сопровождая, накрывшись капюшоном по самый подбородок. Буслаев никак не мог оторвать свой взгляд от спины этого низкорослого человека в длинном плаще, застегнутого, как он заметил при входе, на все пуговицы. Грубая ткань скрывала все находящееся под ней, но при взгляде сзади, угадывались мощные плечи с развитой мускулатурой, переходившие сразу в затылок. Наличие капюшона без заострения на верхушке, распластанного от одного плеча до другого, создавало впечатление почти отсутствия головы, возможно, такое впечатление было следствием привычки опускать голову подбородком к груди, немного отводя плечи назад, что создавало визуальный провал меду лопатками на спине.

Резкие движения, не имеющие ничего лишнего, буквально автоматически совершаемые, притом, что были бесшумны и пластичны, как у животного, оставляли неприятные впечатления близости очень опасного существа, в любую минуту могущего наброситься, ради убийства. Мозг то и дело повторял предположение, что вонь не подвальная, а исходящая именно от него. «Не человек, а комок животного страха!» — подумал депутат и неожиданно ударился о спину впереди идущего, оказавшейся просто каменной: «Все! Смерть!» — была следующая, но быстро погашенная пониманием, что ничего ему не угрожает, сменилась на: «Неужели последние слова я вслух сказал?!». В ответ послышался скрежет металла по металлу, распахнулась дверь, через проем, в котором различалось небольшое зарешеченное окошко, с проникающим через него лунным же светом, дублируемым, чем-то, способным отражать его от идеально ровной поверхности пола.

Провожавший, уступил дорогу, пропустив мужчин вперед, а сам оперся о стену, спрятавшись под огромный капюшон. Постепенно глаза привыкали к полумраку, но очертания окружающего пока были не ясны, настолько, чтобы было ясно, какого хотя бы размера комната и что содержит в себе. Преодолев себя, Кирилл шагнул в проем двери, сразу ощутив тонкий слой воды под ногами, заплескавшейся десятками брызг.