Дневники обреченных полностью

Мучительный осадок от прощания, разбавился, поступающими звонками на телефоны, перепиской по разным интернет каналам, от которых он смог оторваться совсем недалеко от Манежной площади.

Когда-то Буслаев был просто редактором, пусть и известного и статусного издания, что вполне устраивало его тогдашнюю гордыню при довольно скромных заработках, но потом одно удачное знакомство, раскрыло перед ним ворота на самый верх Олимпа. Тот, кто втащил его наверх, предупредил, что со временем придется почти забыть о семье, заменив ее на другой коллектив, отгородившись государственными заботами, а точнее интересами тех, кто стоит во главе его, причем принимая их, в независимости от того, нравятся они или нет.

Тогда подобное предупреждение казалось абсурдом, но уже через пять лет, Кирилл Самуилович ловил себя на мысли о необходимости выбирать, что делал, разумеется, не в пользу семьи, хотя и убеждал себя в необходимости жертв именно ради нее. Ему очень повезло с женой, которую он любил, и которая отвечала тем же ему: спокойная, не требовательная, не стремящаяся попасть в политическую тусовку, стать дамой «высшего света», не требовала своего бизнеса, не любила выделяться, бывать на виду, пользоваться положением мужа, но верно служила, преданно ждала, порой несколько дней к ряду, всегда оставаясь той, на которой он женился. Именно поэтому произошедшее с попыткой похудания так и удивило его.

Атмосфера, создаваемая таким не только преданным человеком, но и ставшим единомышленником в сфере быта, семьи, уюта, того самого тыла, который ценят настоящие мужчины, всегда ждала его в любое время дня и ночи, когда бы он не возвращался. Ни разу его Нина не отказала ему в чем-то, не сослалась на болезнь, недомогание, отсутствие времени, ни в чем не просила помощи из того, что касалась семьи и дома, все решая сама, служила той опорой, которую пытаются найти современные мужья в женах, однако редко обнаруживают, потому что ни там ищут!..

Дела, курируемого им министерства, задержали до поздней ночи, необходимость всегда находиться, как бы, среди нескольких человек, то и дело придумывающих где и что урезать или что-то закрыть, что отвлекало от дум о семье, настолько заняли его, что он не сразу понял кто к нему обращается по телефону:

— Алло. С кем я говорю?

— Любовь моя! Это же я… Ну вот… — Почему голос жены показался голосом той самой официантки из кафетерия, что сразу вызвало гнев, смешанный с непониманием, каким образом она могла узнать его личный номер телефона, именно в такой тональности и прозвучало:

— Что вам от меня нужно?! Ничего, совершенно ничего не дает вам право… — Именно здесь до его дошло, что именно в это время должна позвонить жена и доложиться о прилете и состоянии виллы и всего, что к ней прилегает:

— Твоюююю… Прости дорогая — совсем закрутился с этим медиками! Постоянно у них какие-то катаклизмы, будто у них ничего нет и половину их сократили…

— Я понимаю…, совсем перенервничал с этой работой…, эх…, первый раз жену не узнал…

— Прости, прости, Ниночек, все хорошо? А то у меня здесь…, в общем…, ад и пламя…

— Ну да, прилетели, уже дома, детки расстроены, что ты не поехал, а я… я так тебя люблю!

— Я тоже, родная…, но мне нужно уже идти, я сразу перезвоню тебе, как только появится возможность — сейчас больницы психиатрические инспектируем — нужно пару интернатов закрыть. Люблю!..

Нина, осталась с каким-то странным ощущением, будто на другом конце провода был не ее муж, а непризнание ее голоса, совершенное им впервые, имеет какую-то подоплеку, опасную для нее, супружеских отношений, семьи и их целостности. Был бы помысл, а мысль всегда за ним придет!

Вот таким вот, казалось бы, ничтожным событием, в голове Нины, снова начали собираться сомнения и подозрения, служащие ступенями лестницы, ведущей к напряженности, которая людьми, давно живущими, совместной жизнью, ощущается мгновенно, не может остаться не замеченной и хуже всего, почти всегда бывая «заразной», противопоставляет мужа жене или жену мужу, без каких либо важных на то причин.

Если что-то кажется или мнится человеку, то он, скорее всего, не обдумав так ли это на самом деле, начинает искать причину, и уверяю вас, рано или поздно, изыщет несколько, пусть даже вырвет их из воздуха, материализует, подтвердит и уверенный в своей правоте, предъявит тому, к кому испытывает эти подозрения или, в ком сомневается.

Хуже всего, что охваченные влиянием этих двух «братьев», не могут противостоять их воздействию и не желают признаваться в их присутствии ни себе, ни окружающему миру, будто имена их суть ругательства в сторону озадаченных ими.