— Здо́рово! — кивнул Маура, поглаживая золотистую гриву кобылки. — И имя подходящее. Привязывай ее в стойле, там кормушка как раз полная, и айда в дом.
Быстро пристроив Искорку, Калимак вошел в переднюю. Он сполоснул руки и разгоряченное лицо в небольшом корыте на табуретке у стены, небрежно кивнув мне:
— Подай-ка полотенце.
Без всякой задней мысли я тут же подал ему желаемое, и гость тщательно вытерся, со смешком поглядывая в мою сторону; затем развалился на самом удобном стуле, задрав на стол обе ноги в потертых и грязных кожаных сапогах. Я тихонько присел на лавку, ожидая дальнейшего развития событий.
— Располагайся пока, Каль, я только переоденусь и обед подам, — раздался из дальней комнаты голос хозяина.
Через несколько минут он вернулся, на ходу надевая свежую тунику и приглаживая волосы.
— Вижу, ты уже расположился.
— А как же, — произнес тот. — Давай с едой приказывай поскорее, я голодный, как зверь!
— Сейчас будет сделано, — кивнул Маура, доставая с полок миски и прочую утварь и привычно расставляя их.
Его друг машинально снял ноги со стола и уставился на него с ошеломленным видом.
— Ты же хозяин здесь, да? — спросил он с надеждой в голосе. По всей видимости, перед отъездом с господином Ильба в Сузатт Маура успел рассказать другу, из какого рода его усыновитель.
— Пока да. — Маура начал возиться у очага, чтобы подогреть недавно приготовленное мясо. — Кстати, Ильба на убывающей луне вернется, так что устраивать здесь кабак даже не мечтай.
— Да ладно, ладно, — отмахнулся сидящий нетерпеливо. — Я не пойму, чего ты здесь корячишься. Он что, прислугу с собой забрал?
— Он поехал один, — ровно ответил Маура, выпрямившись и вытирая руки.
— А где тогда рабы?
— Рабов здесь нет, — отпарировал его собеседник.
— А как же я?! — воскликнул я, вскакивая со скамьи и, к его досаде, снова выдавая себя.
— Да, Мау, а как же этот жирдяй? — ткнул Калимак пальцем в мою сторону. — Я ж сразу заподозрил, что он тут пресмыкается — глядит на тебя, что пес дворовый. Ты что, разыграл меня так? Ну ты даешь!
— Зря я о тебе столько хорошего рассказывал, — Маура со стуком поставил на стол деревянные тарелки.
— Да почему зря?! — обиделся его товарищ. — И какого гвоздя ты с прислугой якшаешься?
— Потому, что они такие же люди, как и мы с тобой. Знаешь, я думал, ты хоть немного поумнел с тех пор, как мы последний раз виделись.
— Уж извини, что не оправдал твоих ожиданий, — вскинулся тот. — Могу уйти.
— Не надо! — не выдержал я, донельзя огорченный и смущенный тем, что стал причиной их ссоры. — Хозяин, ну позвольте мне на стол подать, кто ж еще это должен делать?!
Маура шумно отодвинул стул, плюхаясь на него.
— Подавай. Действительно, кто ж еще.
— Во-от! — удовлетворенно протянул Калимак. — А этот все понимает. Глядишь, и поумней тебя будет, — отплатил он другу за обиду.
Настроение было испорчено, но все же мы сели обедать. Я привычно пристроился на скамье у стены, держа тарелку в руках. Так было принято во всех имениях, включая наше — до того, как возник Маура и стал пытаться нас перевоспитать.
— Знаешь, а мужик Танси́лы прошлым месяцем ее в стоге сена застал в обнимку с бире́льским торговцем горшками, — вдруг гоготнул Калимак, поделившись одной из распиравших его новостей. — Он за ним с вилами гнался до самого леса, а тот нагишом улепетывал на глазах у всей деревни! А Та́нса потом в конюшне у семейства Сато́риг пряталась целых три дня, чтоб он ее не прибил сгоряча!
— Так чем кончилось-то? — наконец не выдержал Маура, прервав строгое молчание. — Помирились они?
— Помирились, куда он денется? — довольно хмыкнул его друг. — У них же шестеро детей, мал мала меньше. Они ревели все время, мамку звали, вот он и сдался в итоге. Но теперь ее за порог не выпускает, держит, как козу на привязи. Ха-ха, ну и поделом ей, нечего разврат устраивать! А у нас еще осенью наводнение было, представляешь? Река из берегов вышла, крайние хаты по окна затопило! А мы с соседскими мальчишками помогали жильцам скарб ловить, вот прям с головой ныряли и доставали посуду, мешки с продуктами! Весело было, жаль, тебя с нами не было…
Маура давно уже сменил гнев на милость и перестал дуться на друга. Он с интересом слушал все его новости и задавал вопросы. Обратно Калимак ускакал почти на закате, торопясь добраться до дома знакомых раньше отца, чтобы не получить нагоняй.
* * *
Назавтра они с моим хозяином вернулись вместе с рынка. Калимак вовсю чихал и кашлял, то и дело зябко поеживаясь, хотя стояла сильная жара.
— Ох, елки, все тело ломит, — пожаловался он, с гримасой боли опускаясь на стул у очага.
— Отдыхай, мы с Баном покупки сами разберем, — предложил Маура.
Я помог ему разложить по полкам все принесенное; затем он развел огонь, подогрел молоко в медной кружке и размешал в нем немного меда.
— На, — протянул он кружку сидящему.
— Фу, не буду я это, — тот брезгливо отвернулся. — Я молоко терпеть не могу.
— Как хочешь, — Маура не стал настаивать. — Кашляй себе дальше. Бан, держи.
