В тот же момент глаза Калимака закатились, и он молча начал падать на него всем своим нехилым весом. Успев подхватить друга под мышки, мой хозяин доволок его до кровати у противоположной стены, уложив как можно аккуратнее. Затем снял с него сапоги, поставив их у подножия кровати, и накрыл лежащего одеялом. На всякий случай он наклонился и проверил, дышит ли тот, и бьется ли у него сердце.
— О чем он говорил, хозяин? — удивленно спросил я.
— Понятия не имею. Но хорошо, что заснул, — подытожил он, выпрямляясь. — Так он хотя бы не будет вызывать подозрений.
Действительно, отключка Калимака произошла как нельзя кстати, ибо со двора послышались голоса, и в дом, вернувшись с рынка, вошли хозяева.
— Ох, гости у нас! — воскликнула крепко сбитая румяная женщина, ставя на стол тяжелые крынки с молоком. — Вы откуда, мальчики?
— Мы из Сузатт, из имения Лабин-нег, — объяснил мой хозяин. — Я Маура, это Баназир. Простите, мы к Калимаку в гости пришли, да заигрались, видать, его вон уже сон сморил.
— Да ладно, хату не разнесли, и на том спасибо, — добродушно вступил глава семьи, распределяя за ширмой мешки с корнеплодами и зерном. — Жрать хотите?
— Спасибо, но мы пойдем, пожалуй, — вежливо отозвался Маура. — Нас уже дома ждут.
— Нет уж, пока до дому доберетесь, вечереть будет, — заботливо возразила хозяйка. — Садитесь, накормлю вас, а потом пойдете.
Чтобы не обижать гостеприимную пару, мы сполоснули руки в корыте и присели за стол, рядом с их малолетними сыновьями, которые рьяно о чем-то спорили, то и дело отвешивая друг другу тумаки.
— Са́ру, Зина́т, успокойтесь уже! — прикрикнула на них мать. — Руки мойте, живо!
Подойдя затем к кровати, она потрясла спящего за плечо и несколько раз позвала по имени, но он даже не пошевельнулся.
— Как крепко спит-то! — удивилась она. — Небось умаялся. Во что вы такое играли, ребята?
Я чуть не поперхнулся, исподтишка бросив испуганный взгляд на хозяина.
— В ножики. И в «сбить лошадку», — уверенно ответил он.
В комнате все еще витал сладковатый дымок от курительной смеси из трубочек, которые Маура предусмотрительно спрятал за пазухой; и я понадеялся, что хозяева его не учуют, или что этот аромат им вовсе незнаком.
Нам уже разлили по тарелкам свежее овощное варево, поставили большой кувшин с брагой и разрезали на части каравай ржаного хлеба, когда я вдруг заметил, что Маура каким-то застывшим странным взглядом смотрит в деревянную стену напротив.
Но не успел я спросить, что с ним, как он резко вскочил с места, опрокинув стул, и выбросил вперед руку, целясь ладонью прямо в пустую стену. Испугавшись, младший из хозяйских детей громко заплакал.
— Что случилось? — недоуменно воскликнула женщина, одновременно обнимая своего сына.
— Ты что, парень? — вслед за ней спросил ее муж, непонимающе проследив за взглядом стоявшего.
— На́т-и лей! — громко крикнул Маура. — Дой ха́сс-и, горд та! Менхи́р ла́ни! Ту́угт! [1]
Он побледнел и лицо его было искажено от страха, губы дрожали, и он по-прежнему напряженно целился рукой в невидимую угрозу.
— Небеса великие, да что это с ним? — не на шутку перепугалась хозяйка дома, хватая уже обоих сыновей и отодвигаясь с ними в сторону. — Ва́ти! — она подняла глаза на мужа, ожидая от него помощи.
Тот решительно поднялся из-за стола, приближаясь к моему хозяину. Я тоже встал, растерянно переводя взгляд с одного на другого, и не зная, что делать.
— Хозяин, все в порядке… — попытался я успокоить его. — Там ничего нет…
Вати положил тяжелую руку тому на плечо, с силой разворачивая к себе.
— Тхивл! Фе́нн-а! [2] — в ужасе вырвался Маура, одним прыжком очутившись у двери и выскакивая во двор.
Даже не извинившись перед ошеломленным семейством, я со всех ног кинулся догонять сбежавшего.
Я едва успел заметить его силуэт вдалеке у опушки, за секунду до того, как он скрылся среди деревьев. Побежав в том же направлении, я еще долго рыскал между колючих зарослей, царапаясь и спотыкаясь о сломанные ветки.
— Хозяин! Где вы?
Он не откликался; но наконец мне показалось, что я слышу звуки тяжелого быстрого дыхания где-то неподалеку, и я бросился туда.
За большим поваленным бревном я обнаружил его лежащим на земле. Он прижал колени к груди, обхватив их руками, и покачивался взад-вперед, что-то невнятно бормоча. Я подошел осторожно, чтобы не испугать его, и опустился рядом, дотрагиваясь до его плеча.
Маура резко повернулся ко мне, и я отпрянул от страха. Если у Калимака под влиянием дурманящих листьев расширенные зрачки делали глаза еще темнее, то у Маура зрачки отражали, и, казалось, приумножали едва пробивающийся из-за деревьев свет, сияя почти белым огнем.
Лицо его было покрыто мелкими капельками пота, испачкано в грязи и прилипших соринках. Он смотрел на меня, не узнавая, и дрожал.
— Как вам помочь? — осмелился спросить я, изо всех сил стараясь унять собственную дрожь в коленях. — Позвать кого-нибудь? Хотите, я приведу господина Ильба?
— Те кель? Куэ́ль ми́лит? [3] — процедил он сквозь зубы, сжавшись еще больше.
