В имении Лабин-нег было, как всегда, хорошо и уютно; господин Ильба уже крепко спал в задней комнате, а мой отец по обыкновению скрывался от грозы в нашей каморке, греясь у горшка с углями. Маура быстро и ловко набросал хвороста в очаг и высек огонь. Мне редко удавалось так ударить по кремню, чтоб хотя бы выскочили искры, ему же это не составляло никакого труда — один резкий взмах, и хворост уже весело трещал, а тепло расползалось по комнате приятными волнами. Он принес несколько одеял, приказывая мне снять мокрую одежду. Затем обернул меня теплой шерстяной тканью, и сам скинул пропитанную водой рубаху, оставшись в одних светлых штанах, подпоясанных веревкой. Развязав тесемки, державшие сапоги, он положил их сушиться поближе к огню.
— Ты что, весь день эту овцу выслеживал? — поинтересовался он. — У тебя хоть еда с собой была?
— Не было, — пожал плечами я. — Господин Ильба хотел, чтобы я первым ее нашел, и торопил выйти…
Ни слова больше не говоря, Маура разогрел в очаге на тонком каменном подносе тушеную говядину с морковью, положил нам обоим по полной тарелке, и вдобавок выставил на стол корзинку с хлебом, горшочек с диким медом и душистые красные яблоки, завернутые в полотенце.
Только уловив аромат мяса, я понял, как жутко проголодался, и, присев к столу в одном лишь одеяле, с благодарностью вгрызся в сочный кусок.
Тем временем хозяин, выйдя за порог, громко позвал:
— Ранугад, идите, пожалуйста, сюда! Ужинать будем!
Я не смел и предложить позвать моего отца тоже поужинать в доме, решив сам отнести ему угощение, и обрадовался, когда он показался из каморки, присоединяясь к нам; Маура же тем временем наполнил еще одну тарелку.
— Спасибо, спасибо, хозяин, — отец с аппетитом набросился на еду. — Дай вам небеса здоровья!
* * *
Очередной визит Калимака и Разанула пришелся на конец лета следующего года. Мы сидели вчетвером на солнечной опушке, чистили собранные лесные орехи, раскалывая их скорлупу рукояткой ножа, и с наслаждением уплетали хлеб с медом, отодвинувшись подальше от пчел, монотонно жужжащих над цветами клевера.
— Я тебе кое-что привез. Вот, — Калимак великодушно протянул моему хозяину какой-то странный, величиной с ладонь, плоский камень с неровной поверхностью, сплошь в мелких дырочках и щербинках. — Отец давеча на рынке приобрел, и я у него взял парочку.
— Это что? — Маура подозрительно прищурился.
— Специальные пористые камни, бороду оттирать, — пояснил его товарищ. — Только надо сначала рожу распарить да мыльной настойкой обработать, чтоб не такая красная потом была. Я вот пробовал уже, потрогай.
Маура провел ладонью по его щекам и подбородку, на которых действительно еще заметно было покраснение после этого нового способа удаления волос.
— Ну да, довольно гладко.
— Вот видишь, хорошая вещь. Только батя сам обросший так и ходит, лень ему возиться. Но парни сейчас вовсю от бород избавляются, с тех пор, как с востока кто-то эти штуки привозить начал, ими и порезаться нельзя. Там, говорят, обычай такой пошел, что уже почти никто густые бороды не носит… Кстати, все спросить забываю, а чем ты до сих пор пользовался? Лезвием же так гладко не выходит, — в поисках щетины он ощупал подбородок сидящего перед ним.
— Ничем.
— То есть как? Ты же старше меня, а у меня еще с осени поросль пошла, — удивленно произнес Калимак.
— А у меня — нет, — пожал плечами мой хозяин.
— И у меня нет, — с готовностью вставил я.
— Да ты вообще молчи, — одернул меня Брандугамба. — Еще молоко на губах не обсохло.
— А ты, значит, такой у нас взрослый и важный стал, — с вызовом сказал Маура, одновременно успокаивающе обнимая рукой мои плечи.
— А ты у нас баба! — поддразнил Калимак. — Деток малых защищаешь, и борода не растет!
Он шутливо похлопал его по щекам, на что мой хозяин ловко скрутил его руки и повалил на траву, усевшись на него верхом.
— Тогда завтра вся деревня будет знать, что силач Калимак был поколочен бабой, — невозмутимо сказал он, пока лежащий под ним безуспешно пытался вырваться. — А Разаль и в Зарак весточку донесет, правда, Раз?
— Вот это твою славу подмочит! — захохотал подросток, везде хвостом ходивший за своим старшим товарищем.
— Ну ты предатель, я от тебя не ожидал, — погрозил ему кулаком Калимак, отплевываясь от попавшей в рот травинки.
— А че ты меня в детстве в кладовке запирал и гнилыми яблоками с крыши закидывал? — припомнил Разанул былые обиды. — Вот и получай теперь по заслугам!
— Да будешь ты Калимак, Бабой Битый, — нарек Маура, вовремя уворачиваясь, когда лежащий исхитрился и высвободил одну ногу для пинка.
— Ха-ха! Калимак, Бабой Битый! — в восторге завопил Разанул, тоже набрасываясь на друга и больно втирая ему кудри в макушку.
— Свиньи вы недорезанные! — отбивался Калимак. — Двое на одного!
— Да, нечестно получается, — Маура наконец освободил свою жертву.
— Щас ты у меня нехило получишь, — решив больше не связываться с заведомо более сильным соперником, Калимак погнался за Разанулом, уже с громким смехом улепетывающем от него в чащу.
