— Все в порядке, — нарочито бодро кивнул его товарищ. — Давай, теперь твоя очередь.
— Ты правда никого из своих родных не помнишь? — печально спросил Калимак, снова берясь за нож.
— Нет, — покачал головой тот. — Я их никогда не знал.
— А как тогда ты знаешь, что осенью родился? Кто тебе это рассказал?
— Никто. Я так чувствую, — признался Маура.
— Ну ладно. Зато у тебя теперь приемный отец есть.
— Да, — согласился Маура. — И такие друзья есть, — он тепло улыбнулся нам с Разалем, и благодарно положил руку на плечо стоявшего напротив.
— Сопли-слюни, — поддразнил его Калимак в ответ на сентиментальность, и, сорвав с ближайшего куста белый цветок, воткнул его в густые пряди друга.
* * *
— У бати следующий месяц — рожденный [1], — поделился приехавший в разгар лета Калимак. — Можно я у тебя пока подарок ему оставлю, чтобы в хате не обнаружил? Он же все всегда обозревает, даже если в сундук дальний упрятать.
— Можно, конечно, — с улыбкой согласился Маура. — Что ты для него выбрал? Покажешь?
Калимак бережно и гордо вынул из-за пазухи сверток, развязав красную бечевку, держащую тонкую льняную ткань, выкрашенную в светло-фиолетовый цвет. Внутри находился сам подарок — широкий кожаный пояс, умело инкрустированный узорчатыми медными вставками, да еще и с огромной выпуклой пряжкой в виде золотого цветка.
— Ну как?
— Красотища! — восхитился хозяин. — Ты просто молодец, Каль! Где ты его достал? На рынке?
— Ты давно такие на наших рынках видел? — фыркнул тот. — Я его у перекупщиков на дороге подкараулил, до ночи торговался — жуть!
— Слушай, ты опять один на большой дороге шатался? — озабоченно спросил Маура. — Там же очередная шайка сейчас орудует, предупреждали же!
— Да ты глянь, какая выделка! — пропустив его слова мимо ушей, увлеченно продолжал его друг. — Пощупай вот края, пощупай. А пряжка — настоящее золото, представляешь? Я ж полгода на него копил!
Со вздохом Маура подчинился и усердно пощупал пояс.
— Я его в посудный шкаф спрячу у внутренней стенки, ладно? — предложил он. — В одежных сундуках Ильба точно нароет, а в погребе Ранугад постоянно продукты разбирает.
— Только смотри, чтоб кожа не отсырела и узоры не потерлись! — предостерег господин Брандугамба, снова плотно заворачивая и перевязывая сверток. — Я к тебе теперь только на самое новолуние приеду.
Когда подошел обещанный срок, Калимак прибыл уже с утра на попутной телеге, так ему не терпелось удивить отца роскошным подношением.
Едва он успел ступить на порог, как из дальней комнаты показался господин Ильба, уже принарядившийся для похода в гости.
— Никак, молодой Брандугамба к нам опять пожаловал? — подслеповато прищурился он, поправляя дорогую солнечно-желтую рубаху. — Смотрите у меня, чтоб на этот раз никаких разбитых крынок и перевернутых столов! Я после Фенги еще к Сора́ди загляну, но вы тут не расслабляйтесь.
Однако его никто не слушал. Мы только смотрели во все глаза и глотали ртом воздух. Смотрели на пояс, так идеально вписавшийся в его выходной наряд. На пояс, уже почти было принадлежавший господину Брандугамба-старшему.
Калимак начал издавать негодующий возглас, но Маура тут же плотно зажал ему рот своей ладонью, удерживая на месте. Господин Ильба всего этого не заметил, оглядывая свой торс и любуясь обновкой.
— Ах ты сорванец, — вдруг ласково заулыбался он, подмигивая наследнику. — И ведь спрятал же от меня, хорошенько спрятал! Думал, я до своего рибадьяна не найду? Ладно, чего уж там, спасибо, принимаю дар заранее! Иди-ка сюда. — И он добродушно раскрыл объятия.
Угрожающе толкнув разгневанного Калимака в бок, Маура тоже широко улыбнулся старику, позволив крепко обнять и расцеловать себя в обе щеки.
— Потом расскажешь подробно, где и как покупал, — шутливо потрепал его за нос Ильба. — Но не сейчас, мне уже идти пора. Не хулиганьте, лоботрясы, — приказал он нам напоследок, выходя за дверь и весело насвистывая.
Мы еще несколько мгновений ошалело стояли посреди комнаты.
— Это как вообще? — наконец снова обрел дар речи Калимак. — Это куда годится?! Ты же заберешь у него обратно, Мау? Как только вернется, скажи и забери! Мне же завтра вручать надо!
— Ты видел его лицо, Каль? — растроганно повернулся к нему Маура. — Ты правда готов лишить его этой радости? У него же действительно скоро рибадьян.
— Его рибадьян еще через месяц! — заорал Калимак. — А у моего бати — завтра!
— Ну прости, Каль, — от души покаялся провинившийся. — Ну плохо я спрятал, да. Знаешь, что? Мы сейчас пойдем на рынок, и купишь своему отцу подарок ничуть не хуже этого! Я все оплачу.
— Я такого подарка больше не найду, — хмуро бросил его товарищ, отворачиваясь и скрещивая руки на груди.
— Два подарка. Четыре, на следующий год, — попытался задобрить его Маура. — И матери своей купи что-нибудь. Погоди, я только свои сбережения из кладовки достану.
Мне не нравилось, когда хозяин так заискивал и унижался перед кем-либо, поэтому я все это время молчал, не встревая в разговор.
Наконец Калимак сменил гнев на милость.
— Только я сам все выбираю, да?
— Конечно, сам, — кивнул Маура. — Бан, ты с нами?
