Дневники путешествий полностью

Сеул стоит на горах, и 7/8 Кореи – горы. Это сразу ощущается, как только пытаешься «пройтись пешочком». Мы сделали круговой квадрат по кварталу отеля, разыскивая место для питания; таковых по дороге встретилось несколько, но что – то мы убоялись резко подступившей этничности: с ног снимай, садись на пол, а заказ сделать не представляется возможным: хозяин хоть и кланяется, но по–английски нимало не говорит. А в меню – одни иероглифы и картинки неясно чего.

Мы заложили квадрат побольше. Ничем не лучше. Пришли светлые сумерки; очень все красиво, то эффектно, то романтично, только пугают бесшумные мотороллеры, нахально шныряющие по тротуарам среди пешеходов. Назревала Лажа № 2. Есть теперь захотелось даже мне. Темнело; в отчаянии храбрости мы решили искать подходящее кафе по запаху.

По запаху рыбы.

Посещение первого в жизни аутентичного корейского заведения – особая песня, тут необходим прилив вдохновения. Скажу пока только, что, кое–как поев и наклюкавшись местного замечательного вина из дикой малины, мы вернулись в отель.

Тут Натан пошел с другими гулять по ночному городу, а я, после душа, завалилась спать. Сон не шел; я зажгла мягкие боковые лампочки и телевизор; показывали хороший фильм. Тут еще раз обнаружилась сверхъестественная предупредительность хозяев: почти еще без мысли, повинуясь едва забрезжившему желанию, смотришь несколько вбок – точно, там трубочки с кофе и сахаром, чашки простой белой формы, чей фарфор не оставляет на себе следов чая; лениво протянешь руку вправо – точно, там необходимая тончайшая, чуть не батистовая, салфетка в резной шкатулке; бумагу смял ненужную, – именно под этим местом, где мял, у колена обнаруживается корзина для бумаг. Выключатели, тумблеры, клавиши, стойка для багажа – все именно там, где у тебя в них нужда. Самая любимая моя вещь в комнате была именно эта стойка. Деревянная, простая и красивая, она напоминала гамак: поперек слабо, но прочно натянуты широкие кожаные ремни. Буквально видно было, до чего хорошо в этом гамаке моей настрадавшейся дорожной сумке!

И зеркало там не уродовало человека в летах, а украшало. Не менее добрым было и зеркало в ванной… словом, в номере отеля я была просто счастлива, спокойна и счастлива!

…Вспоминаются еще яркие, пышные одежды индусов и африканцев; латинос, турки, греки и японцы с китайцами были в цивильном (а жаль). Вдруг подумалось: надо на XXIII Конгресс, а он будет в Афинах, заказать себе татарское платье. Почему бы нет? Зайти в музей, узнать, как одевались княжны, найти ателье, заинтересовать… вполне! А Володя пусть закажет запорожский кафтан, и оселедец отрастит. Вот будет зрелище!

И вообще, на следующем Конгрессе я, наконец, буду руководить секцией «Теория познания»! руководила же я нынче, только как волонтер. Гречанка Vuola, Lady Chairman, после кофе–брейка вдруг куда–то испарилась. Докладчики –испанцы обратились к группе собравшихся послушать: мол, может, кто – то вызовется повести заседание? Я и пошла. Мне понравилось. И Стелла Виллармеа потом писала мне, что ей тоже понравилось.

…Итак, сам Конгресс.

Нет, прежде был еще один день, свободный… или не был? Нет, был, был, 29 июля. Много часов мы провели на обзорной экскурсии, потом поехали на регистрацию в Seoul National University, главный университет страны. Вообще там университетов очень много – десятки, – и принято всеобщее высшее образование. Девушку без этого просто замуж не возьмут.

Но сначала было прекрасное утро и завтрак в ресторане Ганг Нам. С этим у меня вечные проблемы; можно сказать, намечалась Лажа № 3. Засыпаю я всегда поздно; полседьмого утра я решительно ничего не хочу есть, а хочу спать. Однако мне прозвонили подъем именно в указанное время: а) будильник; б) портье; в) Натан. Полушатаясь, полуползая, я кое–как умылась и причесалась, раздвинула плотные шторы и – глянула в окно. Там занимался такой захватывающий дух праздник света, что я мгновенно взбодрилась, надела что–то другое и поехала вниз. Какой лифт, друзья мои! Какие коридоры, рекреации, статуэтки, картины, цветы, решеточки, драпри, лампионы, какие служащие!! Умирать жалко!

И, несмотря на то, что есть в это время мне буквально противопоказано, я решила мужественно проглотить что–нибудь, например, чашку персикового компота.