В самом деле, через каких-нибудь полчаса они уже были на месте. Лес здесь вплотную подходил к гряде скалистых холмов, обрамлявшей его с востока. Замшелый домик с деревянной дверью был пристроен к склону, словно врос в него. Что их неприятно поразило — это свет, пробивавшийся сквозь щели старой двери и дым из длинной железной трубы. Эйлин хмуро взглянула на недовольного Ниваля.
— И не смотри на меня так. Я тут ни при чем. Нам было сказано заночевать в этом доме, и я войду туда, кто бы там ни хозяйничал. Мне уже все равно.
Она ступила на плоский камень, собираясь идти вверх, но мышь что-то прохрипела и опередила ее, ринувшись вперед и с необычной резвостью поскакав по мокрым камням. Когда она сделала последний прыжок, сзади нее что-то хлопнуло и выстрелило из-за валуна едко пахнущей струей. Эйлин принюхалась и сморщила нос.
— Кислота. Муравьиная.
Она укоризненно посмотрела на Ниваля.
— Вот видишь, а ты говорил. Хорошая зверушка.
— Угу. И ты по-прежнему хочешь туда идти?
Эйлин взглянула на мышь. Та, не терзаясь сомнениями, подошла к двери домика, и, без особого труда приоткрыв ее, проскользнула внутрь. Через секунду раздался грохот и гневный женский крик. Эйлин удовлетворенно кивнула.
— Что и требовалось доказать. Наша новая подружка расчищает нам путь и демонстрирует отсутствие всякой опасности. Если бы там засела банда орков, они бы орали по-другому. Пошли, пары, кажется, уже рассеялись.
Им пришлось попыхтеть, забираясь к домику. Удивительно, как эти маленькие создания ухитряются лазить по таким скалам. Но на то они и скальные гномы. У входа Ниваль отстранил Эйлин, медленно снял щит со спины и, пробормотав «мало ли что», толкнул дверь и пригнулся, чтобы войти. Стрела просвистела аккурат над его головой и вошла в низкую притолоку. Быстро определив, что мечом не размахнуться, он вырвал из-за голенища кинжал и, не разгибаясь, сделал движение в сторону, откуда она была пущена.
— Стоять! — Услышал он окрик. — Следующая будет торчать во лбу.
— Охренеть, — пробормотал Ниваль, подняв взгляд, — ну и реакция.
Перед ним, сурово сдвинув брови и снова натянув лук, стояла высокая, смуглая черноволосая девица лет двадцати пяти. Чуть вьющиеся волосы до плеч были убраны под украшенный крупным рубином обруч, светло-карие глаза смотрели безо всякой надежды на снисхождение, наряд, сшитый из тонко выделанных кожаных лоскутов, поражал минимализмом, а в зубах она держала нож, будучи готовой бросить лук и защищаться, если непрошенный гость сумеет подобраться к ней. Но тот даже не думал этого делать. «Охренеть», — снова подумал Ниваль, выпрямившись и продолжая смотреть на девушку, не отрывавшую от него более чем неприветливого взгляда. Но сзади топталась Эйлин, и ему пришлось осторожно посторониться, чтобы она не пихнула его и он, чего доброго, действительно не схлопотал стрелу в лоб.
— Опусти оружие, сумасшедшая, — спокойно произнесла Эйлин, молниеносно и бесшумно обнажившая вакидзаси, — нам на тебя начхать. У этого дома есть хозяин, и он позволил нам здесь остановиться.
Девушка перевела оценивающий взгляд на Эйлин. Мелкая, но жилистая. Вооружена до зубов. Два меча, кинжал на поясе и нож у наголенника. Правая рука готова скользнуть за спину к оплетенной рукояти длинного меча. Короткий держит левой рукой, уверенно и не без изящества. Одно такое изящное движение — и собирай потом кишки по всему полу. Девушка кивнула в сторону Ниваля, опуская лук и убирая нож.
— Этот, значит, с тобой?
— Угу, — ответила Эйлин, красивым артистичным движением возвращая вакидзаси в ножны.
Заметив это, Ниваль приподнял бровь. Вот выпендривается-то, было бы перед кем. Аж протрезвела.
— А мышь? — Спросила девушка, хмыкнув.
— И мышь. Надеюсь, с ней все в порядке?
Поняв, что речь идет о ней, мышь решила легализоваться и выползла из-за сундука в углу, фыркая и отряхивая мокрую шкурку.
— Как зовут?
— Кого, мышь?
— Тебя.
— Эйлин. А его Ниваль.
— Ясно. Я Сола. А вас, значит, дядя Лео прислал? Хитрец.
— Вот уж не думал, что у этого гнома такие… большие и воинственные родственники, — подал голос Ниваль.
Сола, сощурившись, взглянула на него, но ничего не сказала.
— Я его так зову, — объяснила она Эйлин.
Ее это заинтересовало, и она с удовольствием забросала бы девушку вопросами, но было видно, что та не расположена к беседе. Она убрала в сторону лук и села к железной печке, которая была невысокой, круглой, с тонкой длинной трубой и, вопреки традиции, располагалась посередине довольно большой комнаты с земляным полом. Вокруг нее были разбросаны шкуры. Задняя, большая часть дома представляла собой неглубокую пещеру. В целом, обстановка была спартанской. Кроме пары сундуков, низкого чурбака, придвинутого к печке и старой деревянной бадьи, служившей умывальником, там ничего не было. Утварь и кое-какие продукты были развешены на крючках, вбитых в стену пещеры. Еду, очевидно, готовили на полукруглой решетке, установленной над открытой частью печи, почти доверху наполненной углями.
