— Ладно, оставайтесь, — подумав, дружелюбно сказала Сола, — у меня на утро запланировано одно дело. Пожалуй, мне не помешает ваша помощь.
— Не могу поверить своему счастью, — пробурчал Ниваль. — Нам еще и расплачиваться за ночлег придется.
Эйлин толкнула его в бок, а Сола, лениво повернув голову в его сторону, сказала:
— Если тебя, одноглазый, что-то не устраивает, можешь идти своей дорогой. Но должна предупредить: на пути из леса разбила лагерь банда таэров. Без меня вы мимо них не пройдете. Предлагаю отложить это до утра. Тогда и посмотрим, на что вы способны.
— Хорошенькая перспектива, — вполголоса сказал Ниваль, переглянувшись с Эйлин.
Та пожала плечами.
— Что ж делать. По крайней мере, спокойная ночь нам гарантирована.
Когда Эйлин, сняв доспех и пригревшись у печи на мягкой шкуре, уже засыпала, она почувствовала, как что-то теплое приткнулось к ее животу, и услышала сопение. Почесав довольную мышь за ушами, она мгновенно унеслась в мир грез.
Эйлин сидела в небрежно застегнутом доспехе под растущей на скале сосной на самодельной скамеечке — плоском камне, поверх которого была пристроена дощечка. Опершись о ствол сосны, задрав голову и прикрыв глаза, она перебирала струны лютни, время от времени наклоняя голову и прислушиваясь. Выпитое накануне вино затемно выгнало ее из дома, а когда она возвращалась, на нее вдруг нашло то удивительное состояние, которое раньше часто посещало ее в предутренние часы. Давно с ней такого не бывало. Вдохнув обжигающе холодный ночной воздух, проведя рукой по прохладному шершавому камню, поросшему островками жухлой травы, она посмотрела вниз, на темные, почти голые кроны деревьев, которые слегка серебрились в свете уходящей луны, подрагивая и качаясь, словно прощаясь с ней. И вдруг почувствовала, как ее озябшее тело согревает тепло. И услышала музыку. То ли гуляющий по скалистым тропкам ветер напевал ее, а подхватывал шепот травы и опавшей листвы, то ли эта музыка шла изнутри, рождаясь в ее душе — она никогда не могла с уверенностью этого сказать. Но для нее это были священные часы, часы магии. Именно в них она черпала и вдохновение, и энергию, и мелодии для своих волшебных песен. Не в силах сопротивляться наваждению, Эйлин проскользнула в дом, стараясь не шуметь, быстро оделась, схватила лютню и, увидев чуть выше место, где можно присесть, добралась туда в несколько прыжков.
Сердце бешено колотилось, а звуки волшебной музыки окружали ее безумной какофонией, пока она, коснувшись струн, не обрела над ними контроль. Что будет на этот раз? Сказочная, очаровывающая иллюзия, леденящий душу кошмар или подавляющие волю усталость и боль? Наконец пришло видение. Вокруг — ничего. Лишь обступающий плотным кольцом желтоватый туман, сквозь который глухо доносятся звуки битвы. Вдруг из тумана с неожиданно громким свистом вылетает стрела. Кажется, гибель неотвратима. Но через долю мгновения она замедляет свой полет. Видно даже, как ее серебряный наконечник рассекает воздух. Эйлин отклоняется, стрела пролетает мимо и исчезает в тумане. Затем туман рассеивается, звуки становятся явственнее, а окружающий мир рассыпается в ее глазах на тысячи мозаичных ячеек. Она видит все, что происходит вокруг — вместе и по отдельности. Секунды растягиваются в минуты, и за один взмах ржавого вражеского топора она успевает отразить десяток атак и нанести десяток ударов…
Когда наваждение прошло, она продолжала играть, глядя перед собой невидящим, отрешенным взглядом. Такого она раньше не слышала, никто не учил ее этому. И все же, она была уверена, что это волшебная песня, совершенно новая. Такие видения и ощущения не возникают от набора звуков, она это знала. Она услышала шаги, вздрогнула и повернула голову. Это был Ниваль, взлохмаченный и с сонным лицом.
— А это ты, — рассеянно произнесла она. — Откуда ты взялся?
Ниваль посмотрел на нее и озадаченно почесал голову.
— Как тебе сказать… Меня и самого когда-то мучил этот вопрос.
Посмотрев на него несколько секунд, Эйлин встряхнула головой и рассмеялась.
— Извини, я немного задумалась. Я хотела сказать, что ты тут делаешь?
— Так, подышать вышел. Не спится. Услышал, как ты играла и вроде пела… Я тебе не помешаю?
— Садись.
— Ты уверена? Просто, у тебя был такой вид, словно ты… не здесь.
Эйлин улыбнулась.
— Да все нормально.
Ниваль присел рядом на низкую скамеечку, опершись локтями о колени. Они посидели немного молча, думая каждый о своем. Ниваль принялся по привычке разглядывать пальцы, внешний вид которых уже давно оставлял желать много лучшего. Эйлин взяла несколько аккордов и, наконец, нарушила молчание.
— Извини меня, Ниваль.
— За что? — Спросил он, выплюнув откушенный заусенец.
— Ну, за вчерашнее. Болтала всякую чушь. Не понимаю, что на меня нашло.
Ниваль усмехнулся и искоса взглянул на нее.
— Да ладно. Не знаю, с чего я так взъелся. Я бы и сам не прочь был тебя подначить.
— Это точно, ты бы своего не упустил!
— И все таки, что сейчас с тобой было? — Спросил Ниваль после паузы. — Я тебя такой никогда не видел.
