Были в городе и профессиональные остряки-балагуры, которых специально приглашали на меджлисы, дабы потешить гостей, и среди них не последнее место занимал Шёну-оглы Абдулла. Правда, однажды с ним приключился конфуз. Пригласил его как-то один из местных богатеев съездить за компанию в Кербелу — свершить паломничество. "Вдвоем в дороге веселее будет". Купил ему коня, снаряжение необходимое. И дал какой-то мешок. Это спрячь под седлом, отдашь в Кербеле.
Доехали они до Кербелы. Богатей спрашивает про свой мешок. Шёну-оглы отвечает, что мешок пуст. "Очень уж вкусный был говут[33]. Я его потихоньку ел всю дорогу". "Как это ел!!" — вытаращился спутник Абдуллы. — Ты хоть соображаешь, что ты говоришь!" "А что такое!" "Так ведь это кости моего покойного батюшки, я их измельчил в ступе и насыпал в мешок. Хотел здесь, в Кербеле, купить земли для могилы и закопать прах отца". В общем, Шёну-оглы едва ноги унес от разъяренного богача. "Эка чудак! — рассказывал он после знакомым, — я же еще и виноват. Откуда мне знать, что было в этом проклятом мешке. Предупредил бы заранее…"
…Став миллионером. Сеид Мирбабаев решил купить особняк не хуже тагиевского дворца. Отправился он к Гаджи Зейналабдину за советом: так, мол, и так, хочу дом приобрести. Тот отвечает: у меня в Баку много домов, выбирай любой. Кроме, конечно, отцовского да того, в котором моя семья проживает. Сеид благодарит Тагиева: спасибо, Гаджи, я на ваши дома не зарюсь… Гаджи Зейналабдин, поразмышляв, предложил: "В таком случае я дам тебе письмо, отправляйся в Тифлис. Арамян продает свой дом на набережной, может, тебе удастся его купить. Хороший дом, ничуть не хуже моего. Да я и сам сколько лет там прожил, пока свой дом не отстроил. После в моей квартире Ага Муса жил со своими домочадцами". Вместе с Сеидом Тагиев отправил в Тифлис бухгалтера-счетовода Миргабиба Сейидмамедова, чтобы тот помог певцу-миллионеру при оформлении покупки. Кроме того, он дал Сеиду еще одно письмо — в канцелярию наместника. "Пойдешь на прием к наместнику и скажешь ему, что хочешь стать попечителем Горийской семинарии, готов оказывать сему заведению всяческую материальную помощь. Эта нужное дело: во-первых, уважение к тебе будет соответственное со стороны властей, во-вторых, мы сможем посылать в семинарию побольше детей мусульман. Я именно из-за этого и взял попечительство над бакинской технической школой. Пришли ко мне как-то из учебного округа и говорят: здание школы три года стоит недостроенным, не хватает тридцати тысяч рублей. Я отвечаю: даю все сорок тысяч и беру попечительство над школой. И на Коммерческое училище у меня ушло едва не девяносто тысяч рублей. Ага Муса по моему совету взял попечительство над реальным училищем. Сейчас там половина школьников — мусульмане…"
В общем, сделал Сеид так, как наказывал Гаджи. Побывал у наместника, взял под свое покровительство Горние чую семинарию. В Тифлисе эта новость стала событием, о бакинском миллионере в те дни писали все газеты, расхваливая его щедрость. Словом, Гаджи Зейналабдин в самую точку попал.
Арамян встретил гостей радушно, велел слугам перевезти их чемоданы из гостиницы в свой особняк. Мол, негоже людям Гаджи по гостиничным номерам скитаться — сие для меня оскорбительно. Гаджи для меня — все равно что брат родной.
Он устроил в честь бакинцев званый обед, повез их осматривать достопримечательности Тифлиса и вообще оказал чрезвычайное гостеприимство. Узнав о цели визита, он сказал: я хотел это здание продавать, а после раздумал. Однако Гаджи Зейналабдину я отказать не могу. Цену дому я положил триста тысяч. Ради Гаджи готов скинуть еще пятьдесят.
Сеид Мирбабаев, не торгуясь, извлек из кармана чековую книжку и выписал чек на четверть миллиона.
Прощаясь, Арамян дал Миргабибу два конверта: "Этот конверт передашь своему хозяину. А это тебе".
Миргабиб рассказывал: "Я ужасно переполошился: интересно, что он положил в конверт!" В вагоне не утерпел, вскрыл: из конверта выпали пять сотенных. Сеид спрашивает: "Сколько подарил тебе Арамян!" Пятьсот рублей, отвечаю я и показываю ему конверт. Сеид расщедрился и тоже подарил мне пятьсот рублей". На эти деньги Миргабиб построил в Мардакянах красивую дачу, разбил сад.
К месту, хочу отметить, что одна из дочерей Миргабиба Сеидмамедова стала одной из первых военных летчиц Советского Союза. О ней слагали песни, ее фотографии публиковали все газеты и журналы, ее имя ходило из уст в уста. К тому же Зулейха-ханум была настоящей красавицей — огромные глаза, черные брови полумесяцем, пышные волосы. Ее белозубая улыбка завораживала сердца.
Зулейха окончила азербайджанский институт нефти и химии. Затем отправилась в Москву и поступила на штурманское отделение военно-воздушной академии имени Жуковского. Освоив полет на прославленных истребителях Яковлева, она получает звание военного летчика-истребителя. Во время учебы ее избирают депутатом в Московский совет.
