Веские факты. Шарлотта отлепила этикетку от вазы, чтобы положить ее в ту самую железную шкатулку, в которой она уже долгое время хранила все важнейшие документы: Лизбет нельзя доверять. Она шпионила на Вильгельма. Но шкатулка находилась в двадцати четырех ступеньках от нее. В брючный карман эту клейкую штуковину не спрячешь… И она прикрепила ее пока на свою вязаную кофту.
Она отправилась в салон и позвонила Вайе, нет ли у них фотоаппарата.
— Есть, — заверил Вайе.
— Я перезвоню, — ответила Шарлотта и положила трубку.
В тот же самый момент она вспомнила что не спросила про вспышку. Снова набрала Вайе и переспросила.
— Есть, — сообщил Вайе.
— Я перезвоню, — ответила Шарлотта и положила трубку.
Чудесный тип, этот Вайе. Они с Рози, хотя она так сильно болеет. На них можно положиться. Шарлотта попыталась вспомнить, поблагодарила ли она Вайе за помощь в сборе ваз. На всякий случай, она еще раз позвонила Вайе и поблагодарила их за сбор ваз.
— Но вы уже поблагодарили нас, фрау Повиляйт, — удивился Вайе.
— Я перезвоню, — ответила Шарлотта и положила трубку.
Затем она приступила к своим делам. Еще много предстояло сделать, и теперь, когда она вошла в раж, ее начало раздражать, что Лизбет всё еще торчала под раздвижным столом. Только ее задница и выглядывала.
— Что ты там делаешь? — спросила Шарлотта.
Не отвечая на вопрос, Лизбет сказала:
— Скажи-ка, Лотти, у нас нет еще пластиковых контейнеров на кухне?
— Да какие пластиковые контейнеры, — рассердилась Шарлотта, — всё в мусорку.
— На мусорку?
— В мусорку, — поправила Шарлотта, — мы пока еще на немецком разговариваем.
— Но жалко же, Лотти! Тогда я заберу, если тебе не нужно.
— Вот еще, забрать! — возмутилась Шарлотта, и в тот же момент ее осенила идея, что нужно сфотографировать рухнувший стол, прежде чем Лизбет наведет тут порядок.
Но в этот момент позвонили в дверь. Кто это в такое время? Досадно, подумала Шарлотта, ничего не успеваю! Она со злостью ринулась в прихожую и рванула дверь.
— Такси, — сказал мужчина.
— Спасибо, уже не надо, — ответила Шарлотта и хотела закрыть дверь, но таксист настоял на оплате за вызов.
Оплата за вызов, подумала Шарлотта. Становится всё интересней и интересней.
Но у нее были более важные дела, чем спор с таксистом. Она вручила ему десять марок. И прежде чем тот успел наскрести сдачу, потеряла терпение и захлопнула дверь.
Быстро прошла в салон и приказала Лизбет:
— Сейчас же прекрати!
От Лизбет всё еще была видна только ее задница. Шарлотте стало казаться, что она говорит с задницей Лизбет.
— Лотти, так нельзя, — сказала Лизбет. — Мы не можем вот так всё просто оставить!
— У нас есть более важные дела, — возразила Шарлотта. — На кухне полно посуды. И вечерний чай для Вильгельма пора заваривать, иначе он снова будет жаловаться, что тот слишком горяч.
— Посуду я потом помою, — ответила Лизбет, — а чай ты можешь быстренько заварить, пока я тут.
— Разумеется, — сказала Шарлотта, — извини! Я забыла, что ты тут хозяйка!
Она яростно промаршировала на кухню, закрыла дверь. На всякий случай повернула ключ. Прислушалась.
Грудь хрипела.
Ни за что, подумала Шарлотта, не надо было переходить с этой женщиной на «ты». Никакого уважения, совсем ничего. Помыкает мной, делает, что хочет… Когда однажды Вильгельм покинет дом, подумала она, выгоню Лизбет вон.
Она крепко обхватила пузырек в брючном кармане и сосчитала до десяти. Затем наполнила чайник со свистком и поставила на газ.
Дверь в бывший коридор для посыльных странным образом снова открыта. И кто-то забыл выключить свет на лестнице в подвал. Слабый свет прорисовывал на двери, замурованной Вильгельмом тридцать пять лет назад, контуры кирпичей… Она быстро выключила свет в подвале и закрыла дверь в коридор для посыльных.
Когда однажды Вильгельм покинет дом, подумала она, дверь снова откроется. Как же всё глупо! Звонок для прислуги он тоже, первым делом, убрал — дескать, это против его пролетарской чести! А она могла глотку надорвать, когда Лизбет шаталась где-то по дому. Это не против его пролетарской чести. Ей, в конце концов, тоже уже восемьдесят шесть! Это не в счет? Она тоже уже шестьдесят два года в партии! Она стала директором института, имея лишь диплом школы по домоводству! Это всё не в счет? В счет только пролетарская честь Вильгельма?
Шарлотта опустилась на табурет и прислонилась затылком к стене. Чайник начал подшёптывать. Вдруг она почувствовала себя совершенно обессиленной.
