— Петуха боевого не желаете, государь? — ловко подскочил торговец к Илидару слева, — вон какой — шпоры какие длинные, а хвост-то, хвост! А гребень? Такому сам Золотой Дракон позавидует!
— Изюма пуд, кураги полпуда, не купишь — прострел и простуда!
— Соленая рыба! Соленая рыба! Ра-а-аки речные!
— Леденцы сахарные! Леденцы на палочке, купите, сударь! — Вольфсон протянул было руку — прежде ему не доводилось пробовать сладость, но отец грозно сжал кулак перед его носом.
— Только попробуй, — пробормотал Илидар, — увижу, что этой дрянью зубы портишь, высеку — неделю не сядешь. Ну-ка ровно за мной иди!
Семья самого великого князя от семьи простого крестьянина ничем не отличалась — разве что царь мог позволить себе содержать нескольких волчиц, чего, впрочем, никогда не было: оборотни многоженство не одобряли и почитали за разврат.
— Смотри внимательно, сын мой, смотри по сторонам и помни, что так жить — негоже, — Илидар кивнул в сторону шествовавшей вдоль стен домов женщины на высокой деревянной обуви причудливо изукрашенной узорами и покрытой лаком, — вон, пошла, пошла! Скелетина худосочная, а туда же — продажная девка.
И царь волков с досады плюнул на мостовую, из-за чего на него тут же с укором посмотрели сразу десять эльфиек, живших на богатой улице: каждое утро они мыли камни щетками и тряпками. «Тоже чистюли», — поморщились оборотни.
Наконец оборотни дошли до трехэтажного особняка, где временно располагался дом Алиды Элдар. Обиженная воительница и рада была бы отказаться от разборок с самим великим полководцем — подобные распри разве что прибавили бы ей позора, и как женщине, и как воину, и — разумеется — как члену королевской династии, пусть даже по боковой линии родства. Илидар Одноглазый разбираться в родовом устройстве остроухих не собирался. Он точно так же пекся лишь о чести своей семьи.
— Вот я, вожак стаи, вот мой сын, воевода, — приветствовал Ревиара Одноглазый, — прости нас, глуп он, слаб и молод, неразумен, как всякое дитя — я его наказал, так и ты накажи, как тебе будет угодно.
Ревиар нахмурился.
— Что случилось? — спросил он Алиду. Леди-воительница закатила глаза.
— Обидел твою бабу… твоего воина обидел, — кивнул на Алиду Одноглазый, — совсем стыд потерял…
— Так «бабу» или все-таки воина? — Ревиар Смелый едва сдерживал улыбку, — моих воинов обидеть не так-то просто, вожак волков; что скажешь ты, Алида?
Асурийка вздернула верхнюю губу, как обычно горцы выражали крайнее презрение к происходящему.
— Ты знаешь мою семью, полководец, чего же испрашиваешь? — и женщина низко поклонилась в пространство, — когда это мы обижались на чужих детей? Раз уж владыка волков так просит — накажи его сына, но я о том просить не буду.
Илидар цокнул языком, явно одобряя дипломатические способности асурийки. Вольфсон мрачно молчал. Ревиар пожал плечами, и развел ладони.
— Коли так, твой сын прощен… подойди сюда, мальчик! — с этими словами полководец обратился уже к Вольфсону, — что, не по нраву тебе наши обычаи? Или, быть может, порядки наши не любы?
Ревиар Смелый владел наречием оборотней так, словно говорил на нем с рождения. Вольфсон понимал лишь горский диалект, но с большим трудом. И сейчас он чувствовал себя не просто глупцом, но еще и слабым щенком, а это чувство любой волк ненавидит всей душой. Молчать же было нельзя — на молодого наследника все смотрели в ожидании достойного ответа.
— Порядки ваши — не наши, — Вольфсон высоко поднял голову и посмотрел прямо в глаза полководцу, — как съехались — так и разъедемся, — он обернулся и посмотрел в лицо отцу, — мне после тебя, отец, воинство водить — так в том воинстве девки не ходили, и ходить не будут, а в чужой земле свое право.
Стоящие позади Илидара оборотни одобрительно закивали. Речь наследника им явно пришлась по нраву. Алида Элдар тоже улыбалась: Вольфсон нашел лазейку, чтобы угодить отцу, и в то же время не попрать собственных убеждений.
— Славный у тебя сын, царь волков, — Ревиар обошел Вольфсона, словно и не заметив юношу, — но молод пока, слишком молод. Наказал бы я ему поучиться.
— Святая истина, — Илидар покачал головой и развел руками, — да где бы и чему?
— Отправишься послужить леди Латалене, мальчик, — и Ревиар Смелый лукаво прищурился, глядя на опешившего княжича через плечо, — поучишься заодно, и тебе польза, и нам радость.
— Ступай, ступай, — поторопил сына Илидар, и кивнул Ревиару, улыбаясь, — правду молвили, воевода, право у каждой земли свое, а правда — одна.
Воины, радуясь случаю приятно провести время, переместились за стол — уже пришел час обеда. Отсутствовал лишь Вольфсон, вынужденный пешком идти в одиночестве на другой конец города, чтобы найти там еще одну женщину, которой — Святые Когти! — ему придется прислуживать.
Младший сын государя северной земли был глубоко несчастен.
========== Влюбленные ==========
— Твой? — на сурте спросил Ревиар у Илидара, едва Вольфсон покинул воинов. Оборотень молча улыбнулся.
— Младшенький.
— Хорош.
