Они поочередно поднялись с колен. Гвенедор тяжело вздыхал, поднимаясь. Знамя внесут в город, положат у подножия пустующего трона; у самого же трона сядут выжившие потомки Хранителей, и только Богу одному и известно, начнется ли грызня между родами Хранителей до того, как их перебьют в войне. Прагматичный и лишенный начисто каких бы то ни было иллюзий, князь Гвенедор прекрасно знал, что уж ему-то и его семье есть куда отступать. Сейчас же у полководца Элдар было, впрочем, как и у других, одно желание: выспаться. И, к сожалению, именно этому желанию осуществиться было не суждено.
***
…Мила невзлюбила город еще со стен. Вопреки ее представлениям, белый город оказался вовсе не белым: стены были покрыты снаружи подтеками смолы, копоти, изнутри — строительными лесами, той же копотью и грязью. Грязи было много — несмотря на славу самого чистого города Поднебесья, Элдойр за годы разрухи и запустения подрастерял былую красоту. На счастье приехавшим в него жителям, строители, возводившие центральные улицы белого города, хорошо знали об опасности просто утопнуть в городских лужах, и в городе существовала канализация и вполне сносная система сброса нечистот в ров под южными стенами.
Городские каналы возле храмов, засорять которые запрещалось под страхом смерти, теперь спешно застраивались сверху деревянными настилами. Ходить по ним было, конечно, нельзя — они предназначались для защиты питьевой воды от пыли, пепла и сточных вод. У одного из незакрытых каналов Хмель Гельвин получил, как мастер меча, второй этаж одного из домов, на ремонт и хотя бы первичное восстановление которого ему предстояло теперь потратить большую часть своих средств.
— Элдойр плохо выглядит и еще хуже пахнет, — пробормотала Мила себе под нос, когда она и Наставник остались одни в его новом доме, — сколько работы будет у лекарей с такой грязью!
— Сколько будет работы у продавцов пива с таким количеством воинов, — усмехнулся Наставник, — их в городе, должно быть, множество, а станет еще больше.
В самом деле, перепись населения того времени отражает удивительное явление: впервые продавцов пива было в городе больше, чем исповедников, а ведь ходить на исповедь воины были обязаны не реже раза в пяти дней.
Не нравились Миле и уже разобранные предприимчивыми переселенцами наделы земель и пашен, не нравилась и Скотная улица — незатейливо названная за стада скота, выгоняемые каждое утро на поля, и каждый вечер угоняемые обратно. И скот этот кельхитке тоже понравился мало, и пастухи, и молочники, и мясники — большой город пугал девушку, которая никогда прежде не видела столько народу в одном месте, столько каменных домов, высоких стен и гнетущую порой тесноту.
Но к городам привыкают быстро. За пять дней Мила привыкла к Элдойру, словно прожила тут не один месяц. Привыкла и к быту горожан, и к манерам жителей даже самых центральных улиц — сушить белье между двумя домами, выплескивать помои в сточные канавы прямо перед домом — и то хорошо, что не на головы прохожим, как в Крельже или Торденгерте. Хмель Гельвин не удивлялся — напротив, его худшие опасения утопнуть в грязи не оправдались, и он мог лишь радоваться везению. Заброшенная и заросшая за годы канализация оказалась цела, и можно было надеяться, что со временем белый город восстановит свою былую красоту и чистоту.
Город состоял из стольких улиц и стольких площадей, больших и маленьких, что посчитать их не было никакой возможности. Одна улица заканчивалась другой, проулки и тупички сливались воедино, а указатели со стершимися надписями давно были заменены. Потому лишь половина улиц носила прежние названия, другая же половина давно именовалась точно так же, как и в любом другом городке со смешанным населением. Было здесь и Порядье, и Кузнецкий переулок, и большая улица Конюшенная, старое название которой не сохранилось нигде — столь часто его меняли.
Почти все здания, за исключением лепившихся к стене, были целы, или почти целы. Несмотря на первое впечатление запустения, город не был похож на руины, которые уже ждала увидеть Мила. Заинтересованная тем, насколько сильно ошибаются легенды, она отправилась пешком обходить улицы, чтобы самой убедиться в величии Элдойра.
Прежде Мила, дочь Ревиара, никогда не была в городе. Один раз съездить на ярмарку — вот и все знакомство с жизнью, спрятанной от мира за крепостными стенами. Она привыкла к Черноземью, бескрайним степям и постоянным караванам по дороге, на которой располагалась Лерне Анси. Элдойр же был началом многих дорог, и простора здесь было мало. Мила шла по улице, и неосознанно вжимала голову в плечи, хотя ей бояться было нечего: к воину в такое время никто не рискнул бы лишний раз невежливо или насмешливо обратиться.
