Синеватое свечение вдалеке. Полное отсутствие аномалий. Отдаленный звук работающей подземной установки, исходящий, может быть, из цехов станции, может быть, из самих недр земли. Еще сотня шагов. Посередине огромного помещения в воронке стоит Монолит, Исполнитель. Синее, неземное свечение засвечивает все, не оставляя теней и делая кровь бесцветной.
– Вот мы и дошли, Турист, – устало сказал Ходок, опуская прилипшего к нему свернувшейся человеческой и собачьей кровью Туриста.
Он положил его в метре от Исполнителя, сам сев рядом. Уже не было сил ни на что. Те желания, которые он нес с собой, померкли, стали безвкусными и даже отталкивающими, как будто уменьшающими его, сталкера, дух и силу. То, что он, казалось, хотел раньше, потеряло смысл. Минуты шли за минутами. Ходок усмехнулся своему неуемному сталкерскому духу и включил ПДА, активировав счетчик радиации, собираясь узнать, сколько ему осталось до начала лучевой болезни. Счетчик показал ноль. Он не умрет. Сердце билось ровно и сильно, мозг был чист и прозрачен, как сам звенящий синевой воздух.
Зазвонил телефон. Это было также невероятно, как то, что он находится рядом с Монолитом. Сталкер обернулся в поисках источника звука, но тут понял, что звук исходит из нагрудного кармана Туриста. Не веря в происходящее, он вынул «Нокиа». На синеватом дисплее телефона висела сотня непринятых вызовов и смс, но связь была. Полная шкала, все деления. На экране входящий абонент, надпись «Мама». Дрожащей рукой Лютый нажал на прием, слыша до боли знакомый, но забытый голос.
– Вовка! Вовка, ты где? Ты где, сынок?
– Я здесь, мам, – растерявшись и не в силах сдержать слезу радости, ответил сталкер.
– Сынок, у тебя все в порядке?! Ты где?!
– Успокойся, мам, я скоро буду. Потерпи чуть-чуть…
– Вова?! Вова, у тебя все в порядке?!
– Да, мам, я сейчас… прости… – с трудом сдерживая дрожание голоса, он положил трубку.
– Ну что, ты все слышал? – обратился он к Монолиту. – А ты, брат? – глядя на тело, спросил он. Воля Исполнителя остановила время, внимая голосу сталкера. – У твоей матери будет сын, живой и здоровый. И у меня будет мать, я не хочу, чтобы она умерла, она будет жить. Она живет, – лицо его разгладилось и помолодело от силы этих слов. – И сердце пройдет полностью. Слышишь? – шептал он. – Обе наши мамки, проживут долго и счастливо… – сталкер счастливо улыбнулся, как он не улыбался со времен смерти мамы. Он нашел то единственное желание, которое нес через всю Зону, которое оберегало его и не давало сгинуть ни под Выбросом, ни от зубов мутанта, ни от хватки аномалии. – И вот еще, тебе, Турист, на память, – сталкер направил объектив на себя.
В неземном синем свете Монолита Лютый улыбнулся как человек, сделавший самое важное дело в своей жизни, и щелкнул камерой. Аккуратно вложив телефон обратно в нагрудный карман Туриста, он заботливо застегнул клапан, словно Турист все еще мог потерять его.
Ослепляющая мягкая голубоватая вспышка в хрустально звенящем струнами энергии воздухе поглотила тела сталкеров.
– Ох… – подскочил на своей кровати в холодном поту парень чуть старше двадцати лет, чувствуя, как бешено стучит сердце, норовя разорвать сердечную сумку.
В остатках сна он видел, как огромная черная собака прокусывала ему горло и челюсть, он даже вспомнил противные щелчки переломов, ощущение острой сломанной внутрь челюсти и кровоточащих, зафиксировавших язык зубов.
Часы показывали пять утра. Светлеющая голубым полоска уже заняла часть неба, подкрашивая зеленым, красным и розовым облака. Надо еще успеть с друзьями на поезд. На носу большая поездка в Припять, а если повезет, и поближе к ЧАЭС подкинут. Дело только за плотным завтраком. Вещи были давно собраны и упакованы в рюкзак. Осталось только снять с зарядки телефон. Володя протянул руку к телефону, вынул шнур и побрел с ним на кухню, поставил чайник, вынул из холодильника масло, варенье, достал хлеб, любимую кружку, подаренную друзьями, с надписью «Levshin The Best!».
Надо было подчистить память в телефоне, а то не влезет еще, ведь поснимать на видео и сфотографировать хочется многое. К удивлению, в памяти телефона оказались новые файлы, куча фото и несколько емких видео. Не задумываясь, он щелкнул на последней. В неземном синем свете кристалла на него смотрело счастливо улыбающееся его собственное лицо. Пусть оно было измождено усталостью, осунувшееся и небритое, наполовину вымазанное спекшейся бурой кровью, но открытая счастливая улыбка Ходока доказывала, что он прошел свой путь до Исполнителя. Вмиг события прошлых дней закружились вихрем в памяти, врываясь порывами нездешнего ветра в память и сознание, сердце заколотилось, глаза его расширились, дыхание перехватило спазмом.
– Спасибо… спасибо тебе, друг…
***
