Хюльдар быстро пролистал все публикации – убийство Элизы вряд ли было связано с затеями ее детей или предпочтениями в еде. То же самое относилось и к работе в следственном отделе налоговой службы. Ее начальник уверил, что, хотя недоброжелателей их службы существует немало, исключено, что их месть могла быть направлена конкретно против Элизы. Она работала в бэк-офисе, не имела прямого контакта с подследственными и не давала показаний в суде. Те, кем занимался следственный отдел, вообще не знали о ее существовании.
Тем не менее, просматривая Элизину ленту, Хюльдар вскоре понял, что Маргрет сильно отличается от своих младших братьев. Элиза редко описывала ее забавы или смешные оговорки. Если она и писала о дочери, то, как правило, о чем-то серьезном – о чем родители обязаны сообщать миру: например, о выпавшем зубе или успехах в учебе. Постов о школьных достижениях было много, но в остальном, похоже, Маргрет была не особо веселым и жизнерадостным ребенком. Хюльдар почувствовал угрызения совести по поводу планов о передаче ее в учреждение опеки. Если у девочки и без того тяжелый характер, сейчас не самое лучшее время выбивать у нее из-под ног почву.
Следователь напомнил себе, что Маргрет сама не захотела находиться с отцом – что бы это ни означало. Может, она передумает в последнюю минуту? Вполне может быть…
Оторвавшись от компьютера, он уставился в окно – на море и Эсью[14], отстраненно царящую над заливом и всей человеческой суетой. Наверное, хорошо быть горой, никогда не сталкиваться с проблемами и не получать под свою ответственность дел, с которыми тебе не под силу справиться…
Вздохнув, Хюльдар тряхнул головой. Может, они зря беспокоятся о безопасности Маргрет? Одно дело убить взрослого, и совсем другое – ребенка. Но, опять же, одно дело убить традиционным способом – дубиной, ножом, пулей; и совсем другое – высосать из человека всё с такой силой, чтобы лопнули втянувшиеся внутрь барабанные перепонки. Такое свидетельствовало об отсутствии милосердия.
Он снова вернулся к фотографиям – тем, что были выставлены на «Фейсбуке» или хранились в компьютере Элизы. Зеленоватые глаза Маргрет на почти бесцветном лице, окруженном ярко-рыжими локонами, казалось, следили за ним. Она была единственной в семье, всегда смотревшей в объектив; другие будто и не замечали, что их снимают. Маргрет, похоже, была привязана к матери больше, чем ее братья, – на большинстве фоторгафий она либо держалась за мать, либо стояла рядом, плотно прижавшись. Ему даже показалось, что на последних снимках эта привязанность усилилась, будто Маргрет предчувствовала, что должно произойти в ближайшем будущем.
Почему-то Хюльдару было неловко копаться в семейных фотографиях, явно не предназначенных для чужих глаз. Он уже просмотрел достаточно, чтобы предположить, что Сигвалди и Элиза были обычной, радующейся жизни парой; она улыбалась или смеялась почти на каждом снимке, и, глядя на них, напрашивался единственный вывод: между супругами царили любовь и дружеское взаимопонимание. Хотя, конечно, это могла быть просто игра на публику.
Просмотр фотографий занимал много времени, но Хюльдар решил, что это было важно сделать, и сосредоточился на социальной жизни Элизы. Материалов на эту тему было предостаточно – у нее имелось много друзей, все активно контактировали и регулярно встречались. Постоянно обсуждались приглашения на обеды, дни рождения детей, лекции о разных диетах, посещения спа-салонов, и практически на все это Элиза отвечала с радостной готовностью.
У Хюльдара было мало опыта в браках и женщинах вообще, поэтому ему было трудно судить, являлось такое поведение нормальным или же оно свидетельствовало о неудачном браке, казавшемся на первый взгляд идеальным. Он не мог отделаться от чувства, что тут что-то не так. По крайней мере, ему казалось, что семейная жизнь должна уменьшать жажду общения с другими, но, возможно, он просто отстал от жизни? Может, в этом и крылось объяснение, почему он до сих пор один? Если б он не был идиотом и не залез в постель к Карлотте, то сейчас мог бы выспросить какую-нибудь премудрость у Рикхарда – уж тот-то на распадающихся браках собаку съел. Но упоминать семейные неурядицы или называть имя Карлотты в присутствии Рикхарда было просто немыслимо. Вообще, чем скорее они оформят развод, тем лучше. А там уж время позаботится, чтобы этот конфуз с Карлоттой мало-помалу забылся и в конце концов перестал всплывать в голове каждый раз, когда Хюльдар видел Рикхарда. По крайне мере, он лелеял надежду, что так и будет.
