Когда раздался звонок телефона, Фрейя сидела в машине у автокафе. Она попыталась ответить, одновременно протягивая в окошко кредитку и принимая покрытый жирными пятнами пакет с едой.
– Алло?
– Фрейя?
Она узнала голос работника Комитета защиты детей, но никак не могла вспомнить его имя. Когда он представился Йоунасом, перед глазами всплыл образ славного малого, прекрасного работника, у которого был единственный недостаток – он любил перебивать собеседника. И это безумно раздражало.
– Тут у нас кое-что произошло в связи с этой девочкой, Маргрет…
– Произошло?
Прижав телефон плечом и приняв из окошка карту и чек, Фрейя припарковала машину рядом с кафе.
– Нам позвонили из полиции; не знаю, что там случилось, но, похоже, какой-то крутой поворот в деле.
Он замолчал, и Фрейя была вынуждена некоторое время слушать его дыхание в трубке. Возможно, Йоунас надеялся, что она заговорит и он сможет ее перебить. Фрейя решила не предоставлять ему такого удовольствия и молча ждала продолжения.
– Короче говоря, мы удовлетворили просьбу полиции установить над девочкой временную опеку. Насколько я понимаю, она не хочет быть со своим отцом, к тому же полиция считает нужным скрыть место ее нахождения сейчас, когда происшедшее дошло до СМИ. А если читать между строк, мне кажется, они опасаются реакции преступника на новость, что девочка оказалась свидетелем убийства.
– И?.. Вы хотите знать мое мнение по этому поводу?
– Нет-нет, совсем нет.
Фрейя решила не принимать эту реплику как оскорбление – скорее всего, он просто неудачно сформулировал фразу.
– Я звоню с другой целью. Мы надеялись, что вы лично смогли бы присмотреть за ней. Всего пару дней, а возможно, один или даже полдня.
– Полдня? – По салону расползался горячий запах жареного, стекла подернулись влажной дымкой.
– Да, как только полиция закроет дело, девочка сразу сможет вернуться домой. Будет странно, если они не арестуют кого-то в ближайшее время.
– Нет, к сожалению, я никак не могу.
– Да это не такая уж большая проблема. Нужно просто переждать какое-то время в квартире, которую мы используем для таких ситуаций. Там в данный момент как раз никого нет.
– А почему нельзя определить ее к Богге?
Богга курировала патронажный дом для изъятых у родителей детей, в котором те находились, пока решалась их дальнейшая судьба.
– У нее сейчас нет мест, даже два ребенка сверх нормы.
– Все равно я не могу; у меня собака на передержке, я не могу оставить ее одну.
– Мы можем заплатить за отель для собак.
– О боже! Что, никого другого для этого нет? Например, Диса или Элин…
Она называла только женщин, поскольку знала, что иное невозможно по регламенту. Мужчинам не разрешалось оставаться наедине с клиентами опеки – и вовсе не из-за опасений, что любой из них мог оказаться неуправляемым ублюдком, а потому, что у некоторых детей была настолько травмирована психика, что они в человечном отношении к ним мужчины могли прочесть нечто совсем другое. Конечно, то же самое относилось и к женщинам, но к ним не относились с такой же категоричностью.
– Они же работают сейчас? Ну, или Силья; я знаю, что она не в отпуске.
На другом конце провода некоторое время слышалось покашливание и похмыкивание, будто собеседник Фрейи подыскивал правильный ответ.
– Видите ли, только вы живете одна; у всех других – дети, а у вас – нет. Мы хотели бы, чтобы тот, кто будет с Маргрет, уделял внимание только ей, не отвлекаясь на других. Для матерей гораздо сложнее оставить свою семью и жить где-то в другом месте.
То есть она была единственной подходящей кандидатурой, потому что у нее не было никакой личной жизни? Отлично! У Фрейи пропал аппетит к содержимому лежавшего на соседнем сиденье пакета.
– К тому же главный следователь специально попросил, чтобы девочка по возможности оставалась с вами.
– Хюльдар?
– Да. Не знаю почему, но он, кажется, доверяет в этом только вам.
Фрейя поморщилась. По сути, он ее знать не знает, если не считать их единственную ночь вместе. Едва ли он оценивал людей профессионально, основываясь на своем личном сексуальном опыте с ними. Если их случайная связь была проверкой, то по результатам теста она, вероятно, выходила безбашенной, невоздержанной и сексуально озабоченной. Фрейя, покраснев, порадовалась тому, что видеозвонки пока не вошли в моду.
– Мне очень жаль, но тут должен быть какой-то другой выход.
– Другого выхода нет. – Голос Йоунаса звучал категорично.
И хотя Фрейя продолжала упираться, глубоко внутри она знала, чем все кончится – девочка, скорее всего, окажется у нее на руках еще до наступления вечера. Хорошо, если ее где-то предварительно накормят – того, что было в пакете, на двоих не хватит.
