А потом… Потом я подумала о Фостере, и весь мой эгоизм смыло волной стыда. Одно дело отдать ребенка на усыновление, когда он еще совсем маленький. Но кто четырнадцать лет растит сына и только тогда решает, что он ему не нужен?
Я заставила себя подняться. Нужно было увидеть Фостера. Я постучала в дверь его комнаты, и он ответил внятным и четким «Войдите». Фостер лежал на кровати. Прямо в своем ярко-красном футбольном шлеме. Я попыталась не выдавать волнения. Что вообще сказать в такой ситуации? С чего начать?
– Как дела?
М-да. Прекрасное начало. Фостер оставался невозмутимым.
– Нормально.
– Что… Ну, в смысле…
– Все в порядке, Дев. – Фостер посмотрел на меня сквозь решетку шлема. – Не то чтобы я этого не ожидал. Она позвонила и все объяснила. Все нормально.
Я присела на краешек кровати.
– Хочешь… телик вместе посмотреть или еще чем-то заняться?
Он покачал головой.
– Можно Эзру позвать, – предложила я.
Фостер задрал голову.
– Ладно. Но звонить ему сама будешь.
– И что сказать?
Он пожал плечами:
– Все как есть.
Я взяла у Фостера номер Эзры, вышла в коридор и позвонила ему. Гудки все шли и шли, и где-то между гудками я вдруг запаниковала: какого черта я собралась говорить?
– Алло?
– Э-э, привет. Здравствуйте. Это Эзра?
– Да.
– Это Девон. Девон Теннисон.
Пауза.
– Что случилось? – спросил он.
– Фостер… – Уффф. – Ну то есть… Фостер хотел. И я тоже…
Вот бы из неловких разговоров можно было катапультироваться. Хотя, конечно, бросить трубку – тоже вариант.
– Короче, дело в его маме, – сказала я через пару мгновений, когда собралась с мыслями. – Фостер тебе о ней рассказывал?
– Да.
– В общем, она… Мои родители… – Дыши, думай. – Он остается у нас. Навсегда. Официально. Мы вот только что узнали, и… И мы с Фостером хотели узнать, не хочешь ли ты зайти… в гости. Потому что…
И почему же?
– Скоро буду.
И он не обманул. Не прошло и десяти минут, как к дому подъехал блестящий пикап Эзры Линли.
Мы втроем уселись на кровать Фостера и включили «Невероятные приключения Билла и Теда»[29]. Фостер заставил меня сесть посередине. Через некоторое время Фостер снял шлем, положил голову на подушку и закрыл глаза. Я поерзала на кровати, несколько раз задев Эзру рукавом. Кровать была маловата для троих.
Я поняла, что Фостер заснул, и внезапно мне показалось, будто мы с Эзрой в самом деле остались одни. Что-то побудило меня начать разговор.
– Какие ты выбрал университеты? – спросила я, не отрывая взгляда от экрана.
– Что, прости?
– Ты говорил, что рассматриваешь приглашения из четырех университетов. Скажешь, из каких или это тайна?
Он скороговоркой перечислил названия четырех крупных университетов нашего штата.
– Все близко, – сказала я.
– Там все отлично с футболом. Но да, они еще и близко. Просто… моя мама…
Эзра не закончил. Он перевел взгляд на Фостера – точно решил, что в его присутствии разговаривать о мамах было нельзя. Но Фостер ровно и спокойно дышал во сне. Никакого внутреннего сигнала тревоги при слове «мама» у него не включилось.
– Спасибо, что позвонила, – наконец произнес Эзра.
– Это Фостер предложил, – ответила я, хотя прекрасно помнила, что идея была моя.
Эзра кивнул:
– Жаль, что вам приходится через такое проходить. Если я чем-то могу помочь, то…
– Ты уже, – вылетело у меня. – В смысле, помогаешь. Ты и так уже помогаешь.
Эзра еще раз кивнул, и мы повернулись к телевизору. Вскоре я задремала, а когда открыла глаза, на улице стало совсем темно, фильм кончился, а Фостера с Эзрой в комнате не было.
На следующий день наши играли с командой школы «Индепенденс». Обычно дневные игры были очень веселыми – более радостными и расслабленными, чем вечерние, – но сегодняшняя оказалась не такой. А еще мистер Харпер впервые разрешил мне подержать камеру. И причина всему этому проста. Грязь. Много грязи. И сильный ливень в придачу.
Дождь шел еще со вчерашнего вечера. Проснувшись в комнате Фостера, я спустилась на первый этаж. Фостер, лопая попкорн, смотрел телевизор с моими родителями. Эзра уехал, а на улице начался дождь.
Когда трибуны заполнило море зонтов, а «Рыцари» вышли на стадион, на поле стало грязно, как в аду. К концу первого тайма нельзя было даже различить номера на формах игроков.
У «Индепенденс» была хорошая команда. В первом тайме нашим так и не удалось заработать очков. Пока нападающие сражались друг с другом, мы ходили вдоль поля: мистер Харпер фотографировал, а я держала над нами обоими зонтик и тащила на плече проклятую сумку.
