Что он тогда сказал мне на трибуне?
Ох, Линдси. Она вчера прямо сияла в своем роскошном платье. До меня вдруг дошло: она предложила мне жить вместе уже после того, как узнала, что я собираюсь идти на бал с симпатичным ей парнем. Она всегда относилась ко мне намного лучше, чем я к ней, никогда не таила на меня зла, никогда не скупилась на ласковое слово.
С каждым новым озарением мне все больше хотелось утонуть в диванных подушках. Впитаться в синтепон, превратившись в большую лужу сожалений. Всего этого можно было бы избежать. Этих самокопаний на диване… Этих потерь… Этого не произошло бы, если бы я приложила больше усилий. Я могла бы постараться.
Ну а теперь-то что делать? Ничего не остается, кроме как играть с Фостером в Super Mario Kart[39]. Наверняка я худший человек на планете.
Мы встали с дивана, только чтобы пообедать, и как раз за обедом, который состоял из любимых блюд Фостера, родители сообщили нам важные новости. Они собирались ехать в Калифорнию, чтобы завершить процесс усыновления. Мама сказала, что бумаги нужно оформить в родном городе Фостера.
– Мы уезжаем в четверг утром и вернемся поздно вечером в пятницу. Вы справитесь без нас или попросить миссис Паттерсон с вами посидеть?
– Нет! – вскрикнула я.
Миссис Паттерсон – наша престарелая соседка, которая нянчила меня в младенчестве. Не то чтобы я была против провести с ней вечер-другой, но я уже выросла из того возраста, чтобы за мной приглядывали.
– Мы сами справимся, – добавила я, понизив тон. – Одну ночь как-нибудь переживем. – Я выразительно посмотрела на Фостера. – Так ведь?
Он уставился в тарелку.
– Да, конечно.
На мгновение все замолчали.
– Фостер, я знаю, что все происходит слишком резко, – сказала мама. – Мы с Элизабет лично это не обсуждали, но, может быть, ты хочешь поехать с нами и повидаться с ней?
Фостер не колебался ни секунды:
– Я не хочу пропустить матч.
– Но…
– Ну не хочет он игру пропускать, Кэт. – Папа накрутил пасту на вилку и взглянул на Фостера. – Важный матч, да, приятель?
Фостер кивнул:
– Окружной.
– Окружной, – повторил папа и посмотрел на маму так же выразительно, как я на Фостера минутой ранее.
После обеда мы вернулись на диван. Теперь Фостер вытащил «Монополию». Я наблюдала за тем, как он раскладывает разноцветные купюры на кофейном столике. Он всегда был банкиром.
– Почему ты не хочешь увидеться с мамой? – Я не знала, с чего начать, поэтому двинулась напролом.
– Потому что она не хочет со мной видеться, – просто ответил Фостер.
– Ты же не знаешь этого наверняка.
– Думаешь? – Выражение его лица не изменилось, но он начал выкладывать карточки «Общественной казны» чуть быстрее, чем требовалось.
– Может, будет лучше. Ну… Закроете тему, если так можно сказать.
Фостер покачал головой, а когда посмотрел на меня, его глаза непривычно заблестели.
– Это что-то вроде шутки для своих, Дев. Поймут не все. Ты не понимаешь, потому что не видела все своими глазами.
Повисла тишина. Я откашлялась.
– Ну… Я бы хотела понять.
– Нет уж, не хотела бы.
– Ну ты же понимаешь, что я имею в виду. Он секунду смотрел на меня, а потом кивнул
– Да. Спасибо.
Идти в школу в понедельник не хотелось, однако вопреки моим ожиданиям этот день прошел без лишнего шума. Я думала, что Стентон Перкинс опять наедет на нас с Фостером, но даже ни разу его не видела.
Как и Кэса, и Линдси, и Эзру. После сумасшедших выходных школьные будни были слишком спокойными. Но оно и к лучшему. Не надо никаких очных ставок. Я хочу спокойно решать задачки и писать эссе про Чинуа Ачебе[40]. Сидеть в своем ученическом бункере. Я же теперь собираюсь в университет! Вот поступлю в Ридинг, начну заниматься в тени дубков и оставлю все эти глупости далеко в прошлом.
Во вторник чудесным образом отменили физкультуру, и у нас появилось окно. Я сидела в библиотеке, писала сочинение для университета и искренне благодарила судьбу за то, что у ребенка мистера Селлерса обнаружился конъюнктивит.
Я увидела Линдси только в среду днем. Она остановила меня в коридоре, когда я шла на свои «часы приема». Точнее, попыталась остановить.
– Девон! – Она помахала мне от своего шкафчика. – Мы можем поговорить?
Я чуть замедлила шаг. Я хотела поговорить. Правда. И в то же время… вообще не хотела.
– Ох, прости, – ответила я. – Нужно идти репетиторствовать.
– Ну всего на минутку!
– Страшно опаздываю! – Я указала на воображаемые часы на своем запястье и со всех ног бросилась в кабинет английского.
Когда я оказалась на месте, от небольшой группки девятиклассников отделилась Алекс, девочка, которой я помогла с сочинением по «Великому Гэтсби», и подскочила ко мне. Замечательно. Вот и отвлекусь от позорного осознания собственной трусости.
– Привет! Тебе помочь с чем-нибудь?
