– Не сегодня. Но смотри! – Она показала мне первую страницу своего сочинения. Наверху красной ручкой было выведено: «87 %».
– Но это же не высший балл – с серьезным видом произнесла я.
– Это у тебя шутки такие?
– Да ладно, ты молодец. Поздравляю.
– Дай пять – за глубокий смысл описания модных нарядов!
Я дала ей пять, и она поспешила догонять своих друзей.
Я смотрела ей вслед. Хотя я не несла полной ответственности за ее оценку и вообще не сделала ничего выдающегося, я все-таки испытывала странное удовлетворение, будто сама чего-то достигла. Неужели именно так себя чувствуют учителя? Потому-то и занимаются преподаванием? Я прежде никогда особо не думала о том, каково это – быть учителем. Скорее всего, раньше, взвесив все за и против, я бы решила, что это отстойно. Ученики ведь зачастую не хотят сидеть в классе, слушать твои объяснения и тем более делать домашку. Но, наверное, даже несмотря на это, ты можешь кого-то чему-то научить. Да, будет трудно, но и успех тогда окажется большей наградой.
Я хотела было зайти в класс, как вдруг меня окликнули. Это был Джордан. Он пробирался сквозь толпу с Эзрой на буксире.
– Чемпион, – сказал Джордан, – я тут тебя искал.
– Что такое?
– Я, э-э, хотел у тебя попросить тетрадку по немецкому.
– Но я же хожу на испанский.
– А. – Джордан склонил голову, а потом произнес: – Тогда ладно. Я пошел. – И он оставил нас с Эзрой наедине.
Я украдкой взглянула на Эзру. Тот смотрел на удаляющуюся спину Джордана.
– Хм, – выдал он через пару мгновений. – Ну что ж…
– Мне нужно репетиторствовать, – сказала я, хотя мы оба видели, что в кабинете английского никого нет.
– Я просто хотел… Про бал…
– Ах да, что за вечер. Светлые воспоминания. Лучший день в жизни любого старшеклассника. Потом сделаю фотоколлаж.
– Слушай, Дев…
После слова «слушай» ничего хорошего обычно не следует. Никто в жизни не скажет: «Слушай, ты только что выиграла двадцать пять тысяч долларов», «Слушай, я в тебя по уши влюблен». Мне кажется, собеседника просят слушать как раз тогда, когда пытаются сказать то, что он не очень-то хочет слышать. Я вот точно не хотела слышать ничего после этого «слушай», потому что за ним наверняка последовало бы что-то вроде «Надеюсь, мы останемся друзьями».
А хотела ли я с ним дружить? Чего я хотела, так это осыпать его лицо поцелуями. А потом отмутузить. А потом опять поцеловать. Так себе дружба, верно? Мне не хотелось односторонних отношений, но и терять его тоже не хотелось. Может быть, со временем я смогу сосредоточиться на желании его мутузить и мне наконец расхочется его целовать. Да, может быть. Но не сегодня.
Я откашлялась.
– Тебе стоит поспешить на тренировку. Подашь ребятам хороший пример. Командный дух, все такое…
Я попыталась улыбнуться, а потом ушла в класс.
На следующий день в обед я стояла в очереди в школьной столовой и искала глазами Кэса. Мы всю неделю успешно избегали друг друга – уж не знаю, намеренно или нет. И даже сейчас, высматривая его в толпе, я не могла понять, хочу его видеть или нет.
Поиск не принес плодов, и я тяжело вздохнула. Девочка, стоявшая впереди, обернулась в немом вопросе.
– Опять пастрома. – Я указала на меню, пытаясь оправдать свой вздох. – Что-то слишком часто в этом месяце.
– И не говори, – ответила девочка и повернулась ко мне спиной. Через мгновение она опять обернулась. – Если что, мы с тобой вместе на физру ходим.
В жизни не признала бы, что видела ее на физкультуре. Постаралась представить ее в спортивной форме с подвязанной футболкой, но это особо не помогло.
– Точно, – отозвалась я, делая вид, что узнала ее. – Извини. Как дела?
– Неплохо.
Пытаясь загладить неловкость, я махнула рукой в сторону другой девочки, занимавшейся с нами физкультурой, – Аманды Джефферс, фифы высшего разряда и по совместительству прекрасной ученицы. Она делала селфи со своей подругой. Хештег #обед, хештег #милашки, или что там она поставит.
– Кажется, сегодня все, кто ходит на физкультуру, решили пообедать в столовке, – сказала я.
Девочка проследила за моим взглядом.
– Вроде того.
– Забавно, – продолжила я, наблюдая, как Аманда ковыряется в мобильном – наверняка пытается найти фильтр получше. – Она ведь на самом деле такая умная.
– Я знаю. Мы с ней на биологию ходим. У нее всегда лучшие оценки.
Я покачала головой:
– Странно, правда?
– Почему? – спросила моя собеседница.
– Не знаю. Ну… Ты посмотри на нее.
– Если ты любишь краситься и укладывать волосы, это еще не значит, что ты дурочка, – сказала девочка с таким видом, будто это самая очевидная вещь на свете.
Я хотела было ответить «Я знаю», но осеклась, потому что… раньше так не думала.
Мы продвинулись вперед вместе со своими подносами, и я украдкой посмотрела на собеседницу. У меня было неотвязное чувство, что она меня осуждает, и мне это не нравилось, хоть это и было лицемерно с моей стороны.
– Э-э… Не напомнишь, как тебя зовут? – спросила я, накладывая себе картошку фри.
– Софи.
– Девон.
– Я знаю. Мы все знаем. – В ее словах не слышалось упрека, но я поняла, что и это она считала очевидным. Кажется, такой уж у Софи особый талант.
