В конце концов Ынсан оказалась права. Как бы я ни волновалась, стоило потерпеть, и через несколько дней графики снова взлетели. Они были изменчивы. С той точки, на которой мы готовы были все бросить, начиналась новая J-кривая. Самая высокая цена сменялась еще большими цифрами. Некоторое время на графике были одни лишь зеленые столбцы. Каждый раз, стоило зеленому столбику подняться на новую высоту, мы делали скриншоты и отправляли их в чат BO3. Мы проверяли телефоны, стоило проснуться, и заходили в мессенджеры, едва выключив компьютеры на работе. Иногда первой присылала я, а иногда – Ынсан. Каждый день мы почти плакали от неконтролируемого восторга.
Погна-али!
Когда 1ETH превысил стоимость в 400 тысяч вон, я стала называть Ынсан «генералом».
Генерал! Я полностью верю вам, генерал!
Генерал!
Джисони всегда молчала. Она ничего не отвечала нам. Но однажды она не выдержала и написала:
Закрепив последнее сообщение, она продолжила:
Я снова обратилась к Ынсан:
Генерал Кан! Я верю в тебя.
До Луны! До Луны!
Джисони не на шутку разозлилась:
После ответа Ынсан Джисони сразу же вышла из чата. Растерявшись, я снова пригласила ее обратно. Понимая, что Ынсан не станет этого делать, я извинилась и пообещала:
Ладно, прости. Мы больше не будем говорить при тебе про крипту.
До этого сдерживавшая себя Джисони высказала нам с Ынсан свои претензии. Она сказала, что очень смешно наблюдать за тем, как мы разошлись из-за каких-то несуществующих денег. Она писала язвительно, делая паузы между слогами. Она говорила, что это лишь цифры на экране, а не реальные деньги, и в любой момент они могут стать ничем. Глупо смотреть на них день за днем и верить, что они твои. Сначала она подумала, что мы просто шутим, но, наблюдая за нами в течение нескольких недель, поняла, что все серьезно. Мы и правда считали, что виртуальный кошелек – то же самое, что и реальный. Ей уже было не до смеха, она запереживала. Сколько бы мы ни заработали или потеряли в этом виртуальном кошельке, ее это не интересовало. Она не хотела, чтобы мы говорили об этом в ее присутствии. И, кроме того, слушая наши разговоры, Джисони чувствовала, словно ее чего-то лишили, это ее раздражало. Каждый день, слушая о том, как мы зарабатываем огромные деньги, она ощущала, будто что-то упустила, хотя всего-то продолжала жить своей обычной жизнью. Она рассказала, что невольно задумалась, неужели она такая дура, что не интересуется криптовалютой, может, она теряет деньги, не присоединяясь к нам, и эти мысли ужасно ее раздражали. Ей было неприятно, что из-за нас она начинает переживать такие эмоции.
Ынсан спросила:
Та ничего не ответила, и Ынсан продолжила:
