Джисони положила чемодан в багажное отделение, боком протиснулась между нашими коленями и передними сиденьями и наконец-то села на свое место:
– Я не думала, что поезд будет ехать так долго. Простите.
– За что ты извиняешься? Мы просто переживали, что ты не успеешь. Главное, что приехала. Молодец, – удивительно, Ынсан заговорила совсем по-другому. Джисони сняла шляпу, сложила ее и принялась обмахивать покрасневшее лицо широкими полями, смеясь и тяжело дыша.
Как только мы вышли из здания аэропорта, перед нами открылся тропический пейзаж с пальмами. Их огромные листья экзотической формы навевали мысли о предстоящем отдыхе, а горячий воздух обжигал кожу. Это чувство не было неприятным, я на мгновение прикрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы насладиться моментом.
Вдруг позади раздался грохот и громкий вскрик. Я рефлекторно развернулась и посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук. Джисони упала на землю и теперь опиралась на руки, а вокруг катались колеса, вероятно, отвалившиеся от ее чемодана. Мы с Ынсан в один голос вскрикнули:
– Ты в порядке?
Ынсан первой бросилась к сидящей на земле Джисони, поэтому мне пришлось в одной руке катить ее чемодан, а в другой свой собственный. Едва сделав шаг, я поразилась разнице между «подделкой» и «оригиналом», которую смогла ощутить всего за мгновение. Чемодан сестренки двигался плавно и грациозно, словно фигуристка на льду. Колесики вращались на 360 градусов, и, стоило приложить лишь небольшое усилие, он легко, словно перетекая, менял направление, будто у него вовсе не было никаких креплений. Казалось, будто гравитация над ним не властна, будто он – кусочек льда, скользящий по другой ледяной поверхности. Он был невероятно прочным, возможно, поэтому и катился так плавно. Легко, без каких-либо усилий с моей стороны. Колеса же моего чемодана крутились только вперед и назад, дребезжали при каждом повороте, поэтому мне приходилось тащить его и сильно напрягать запястья. Пока я восхищалась качеством оригинального чемодана, Джисони встала и отряхнула подол своего платья. Она приподняла его, чтобы осмотреть ушибленное место. Одна из коленок слегка припухла.
– Хотя бы крови нет. Так сильно печет, что я думала, обязательно будет кровь…
– Вот и хорошо.
Пока они вдвоем осматривали ушиб, я принялась собирать разбросанные колесики. Их было четыре, значит, все. Но как же так вышло, что они отлетели все вместе? Нет, правда, она упала из-за отвалившихся колес? Или, наоборот, сначала она упала, а потом отлетели колесики? Что произошло сначала? У меня не получилось восстановить причинно-следственную связь, и в итоге я решила, что это не имеет значения. Какой бы ни была причина, все это случилось внезапно. Я подошла к Джисони и Ынсан, сидевшей перед ней на корточках, и протянула им колесики, по два в каждой руке:
– Попробуем приделать обратно?
Только сейчас я поняла, что это невозможно. Деталь, соединяющая дно чемодана и колеса, была полностью сломана. Ынсан, похоже, подумала о том же самом. Когда мы встретились взглядами, она нахмурилась и покачала головой. Джисони устало сказала:
– Надо купить новый. А пока что буду таскать этот.
– Как ты понесешь его? У тебя же руки как у ребенка.
Ынсан предложила положить вещи Джисони в свой чемодан, потому что там еще есть место, а если его не хватит, то остатки сложить в мой. Она подкатила поближе свой брендовый чемодан. Мне казалось, что каждое его движение сопровождалось мягким шорохом. Когда она притягивала чемодан к себе – шорох. Когда клала его на пол – шорох. Даже когда она набирала пароль, вращая механизм вверх и вниз, и открывала замок с обеих сторон – шорох, шорох. Плавно и элегантно. Этот звук говорил о легкости, отсутствии преград, естественности. Он значил, что все происходит само собой, без каких-либо усилий, если только захочешь, он будет двигаться плавно, как вода. Я вдруг почувствовала, словно начинаю понимать, что нужно для того, чтобы тоже жить такой естественной жизнью.
Она открыла чемодан, наполовину расстегнув молнию. Внутри он был аккуратно разделен на отделы. Одна сторона немного глубже, а в каждом отделении тонкие перегородки, чтобы вещи не перемешивались, а сверху застегивались ремни для фиксации багажа. От одного взгляда на то, насколько в нем все продумано, у меня поднялось настроение. Мы уселись на пол, открыли оба чемодана и принялись перекладывать вещи. Прохожие слегка косились на нас. Из-за всей этой суматохи Джисони выглядела смущенной, будто сожалела об устроенном переполохе, и Ынсан, перекладывая ее вещи, игриво спросила:
– Прости, конечно, но зачем тебе столько вещей? Ты что, на фотосессию едешь?
Она вытащила из чемодана тяжелый предмет цилиндрической формы, обмотанный толстым проводом:
– А плойку ты зачем взяла?
Джисони тут же заулыбалась и ответила:
– Не проси потом одолжить тебе.
– Ну уж нет, теперь мне интересно. Дашь попробовать?
Джисони спокойно, по-прежнему улыбаясь, ответила:
– Раз уж ты помогла мне с чемоданом, так уж и быть, одолжу.
