Мы все так же оставались в бассейне, но появилось ощущение, будто мы перенеслись в совершенно другое место. Здесь больше не было бассейна с небесно-голубым покрытием. Встроенные между плиток фонари одновременно зажглись, заставляя воду менять цвет: от голубого к желтому, оранжевому, розовому, темно-синему и ярко-зеленому. Было похоже, словно мы оказались в гигантском коктейле. Внезапно включилось и зашумело непонятное устройство. Я повернулась на звук и увидела, как из пушки полетели пузыри. Мыльные пузыри с ароматом тропических фруктов взмывали в воздух, порхали, как снег, и легко оседали на поверхности воды. Люди радостно зааплодировали. Диджей без остановки менял музыку. Вибрации от усилителя на крыше бара разносились по всему телу. В баре было охлажденное вино, шампанское, разливное пиво и разные коктейли в неограниченном количестве. Столы на террасе были заставлены разнообразными закусками, которые постоянно менялись. Среди них были стеклянные банки, наполненные маршмеллоу – по три штуки на деревянную шпажку. В центре стола не затухая горело твердое топливо, а рядом с ним стоял пятиярусный шоколадный фонтан. Жидкий шоколад, слой за слоем, стекал сверху вниз. Мы взяли шпажки с маршмеллоу, поджарили на огне, обмакнули в шоколад и съели их. Горячий шоколад и мягкий зефир таяли на языке, наполняя рот невероятным вкусом и сладостью. Не помню, кто раздал их, но у всех в руках внезапно оказались разноцветные светящиеся палочки. Мы махали ими, скручивали в браслеты, вставляли в волосы. Прыгали в бассейн, который переливался как коктейль, танцевали, размахивая светящимися палочками, обнимали пляжные мячи и плавали в пузырях. С наступлением ночи уровень воды немного понизился, а температура, наоборот, поднялась. А если нам становилось прохладно от ночного ветерка, мы собирались у огня, жарили маршмеллоу, брали свежие напитки и снова шли в джакузи на крыше. Горячая вода с хорошим напором помогала согреться и расслабиться. Передохнув, мы брали новые напитки и закуски и снова шли к бассейну. Джисони сказала, что у нее закончился напиток, и ушла к бару. Она так торопилась, что вместо того, чтобы воспользоваться лестницей, выбралась из бассейна, опираясь руками на бортик и разбрызгивая воду вокруг себя. Капли падали с ее высоко завязанных волос. Ынсан что-то сказала мне, но из-за громкой музыки и легкого опьянения я едва слышала ее, так что нам приходилось кричать друг другу в уши.
– Дахэ, тебе не холодно?
– Нет, а что?
– Выглядишь так, будто тебе плохо. Хочешь в джакузи?
– Нет, просто чувствую себя немного странно.
– Почему?
– Ты привезла меня в такое место. Мне здесь нравится… Но я не знаю, могу ли себе позволить нечто подобное. Я не перестаю думать об этом. Наверное, это правда, что только люди, которые всегда могли позволить себе мясо, едят его в больших количествах. Честно говоря, не знаю, имею ли я право наслаждаться такими вещами. А еще… Я почему-то думала о своей маме.
– Я понимаю тебя.
Ынсан одной рукой обняла меня за плечи и громко рассмеялась:
– Ты что, считаешь, я не думала об этом? Мои родители не то что в отеле не были, они и в купальниках на пляже не отдыхали, – а потом добавила. – Дети вроде нас не могут иначе.
Дети вроде нас. Когда Ынсан произнесла эту фразу: «дети вроде нас», – я почувствовала, будто мне давят на больное, но это было приятное ощущение. Это было похоже на то чувство, которое испытываешь, когда случайно нажимаешь на синяк. Больно, но вместе с тем приятно. Грубость, но направленная на себя самого. Из-за нее я чувствовала, будто могу позволить себе все.
Ынсан взяла длинную светящуюся палочку, вытянула ее перед моими глазами и, будто пытаясь загипнотизировать, начала медленно водить ей вверх-вниз. Может, это была оптическая иллюзия, но казалось, что палочка, излучающая желтый флуоресцентный свет, начинает сгибаться в разные стороны. Вдруг она ударила меня по лбу.
– Эй, не говори здесь о подобном! Просто наслаждайся! – а потом она громко закричала. – Почему ты считаешь, что не заслуживаешь этого? Еще как заслуживаешь. Каждый заслуживает хорошего, даже лучшего. В мире нет людей, которые не заслуживают. Ни ты, ни я, ни твоя мама. Знаешь, есть хорошие вещи, а есть еще, еще и еще лучше, и что нам делать теперь, когда мы узнали об их существовании?
Ынсан подняла руку с палочкой и прошептала мне на ухо:
– Не волнуйся. Мы туда доберемся.
Кончик светящейся палочки указывал прямо на луну в ночном небе. Четкий полумесяц, половина которого погрузилась в темноту, а другая сияла холодным светом.
