На второй день я проснулась довольно поздно. Давно не бывало такого, чтобы я просыпалась без будильника, просто с ощущением, что наступило утро и уже пора вставать. Мягкие лучи летнего солнца проникали в комнату сквозь большое, выходящее на море окно, занавешенное тонкими шифоновыми шторами. Я намеренно оставалась в полусонном состоянии и, неподвижно лежа на спине, медленно блуждала взглядом по комнате. Белые потолки теплого оттенка, такие же стены, аккуратная мебель с древесной текстурой и мягкое солнечное свечение в каждом уголке. Спустя некоторое время я кое-что заметила. Я поняла, что именно благодаря такому свету я смогла проснуться без лишних усилий. Дело в том, что я впервые вижу утренний солнечный свет. Комнаты, в которых я жила раньше, так же как и дом, где я в детстве жила с мамой, окнами выходили либо на север, либо на северо-запад, и там совсем не было света по утрам. А в комнате, где я живу сейчас, окна выходят на юг, но здание напротив загораживает солнце, поэтому я вижу его совсем чуть-чуть и под странным углом. «Просыпаться с первыми лучами солнца» – это естественная и распространенная фраза, но для меня она не несла в себе особого смысла. Опустив взгляд, я увидела ослепительно-белый пододеяльник. Он пах чистотой и вздымался вверх как облака, которые я видела вчера из окна самолета. Я ворочалась во сне, но они совсем не сбились. Я видела, что Ынсан и Джисони еще спят, развалившись в удобных позах. В комнате рядом друг с другом стояло три больших кровати, но, если посмотреть с моего ракурса, казалось, что мы лежим на одной огромной постели.
Я вытянула руки и обняла большое мягкое одеяло, которым была укрыта. От его веса на меня снова накатила сонливость. Оно скрипело при каждом моем движении. Кондиционер, который работал всю ночь, казалось, не только охладил воздух, но и сделал одеяло прохладным и хрустящим. От этой мягкости и прохлады накатила дремота. Мне хотелось почаще испытывать подобные ощущения и хотя бы раз в квартал останавливаться в таком роскошном отеле. Я мысленно повторяла слова Ынсан о том, что каждый заслуживает таких вещей.
Я изо всех сил потянулась к потолку. Низко простонала и села, вытянув руки над головой с еще более громким зевком. Кажется, сонливость наконец-то отступала. От этих звуков Ынсан и Джисони зашевелились и открыли глаза:
– Только посмотри на Дахэ. Похоже она хорошо выспалась.
Джисони была права. Я чувствовала себя посвежевшей, наполненной легкостью.
Мы, даже не умывшись, пошли в лаунж и съели свой завтрак. Первое блюдо было европейским, второе – американским, последнее – корейским. Мы опустошили по три тарелки, и наконец нам принесли нарезанные на маленькие кусочки пирожные разных видов. Манговый мусс, который я пробовала впервые в жизни, оказался очень сладким. После долгого завтрака мы по очереди сходили в душ. Когда я мылась, то, заглянув за стеклянную перегородку душевой, увидела три висевших рядом разноцветных купальника, с которых капала вода. Я вспомнила бассейн прошлой ночью и невольно улыбнулась.
Было около полудня, когда мы переоделись в почти одинаковые наряды и спустились на парковку. У всех троих были права, но машин у нас не было, так что мы не привыкли сидеть за рулем и решили водить машину по очереди. В первый день за рулем была Ынсан, поэтому сегодня пришел мой черед. Пока я вводила в навигатор пункт назначения, с заднего сиденья послышался голос Ынсан:
– Знаешь что? Такие, как мы, часто становятся причиной аварий на Чеджу.
– Что значит «такие, как мы»?
– Те, у кого есть права, но нет машин. Поэтому они мало ездят. К тому же они думают, это же Чеджу, здесь будет попроще, и без страха арендуют машины.
– Глупости.
– Давай, держи мысли ясными.
Я пожала плечами:
– Сестренка, я дочка водительницы автобуса.
Тем временем Джисони, сидевшая на пассажирском сиденье, подключала аудиосистему к своему телефону. Зазвучала песня Арианы Гранде. Джисони фальцетом пропела: «Greedy…» – и ровно через три такта мы одновременно закричали, размахивая руками. Джисони хотела взять кабриолет, но ей сказали, что их не осталось, так что она взяла маленькую машинку. Ынсан поначалу смутилась и сказала:
– Разве на Чеджу не ветрено? Она не улетит при сильном порыве?
Она оказалась права. Машина была настолько маленькой, что, казалось, нас троих трясет вместе с ней. И все же было весело. Машину трясло не из-за ветра, а из-за наших танцев.
Пока мы ехали в кафе, знаменитое своими морскими видами, Джисони постоянно переключала треки, а Ынсан время от времени просила поставить для нее песню. Накануне, выходя из самолета в аэропорту Чеджу, мы договорились не говорить о работе, но в итоге разговоры о ней оказались самыми интересными. Джисони даже подключилась к VPN, чтобы показать содержимое электронных писем, в которых два руководителя отдела брендинга ссорятся из-за маркетингового бюджета. Она озвучила каждое из них. Отсмеявшись и немного поболтав, сестренки затихли и уснули, уронив головы, а потом проснулись и снова разговорились. Джисони посмотрела на сидящую позади Ынсан и сказала:
